Мажарин

Тут я сам по себе, а там придется под инвест-фондом работать. Я ни жить, ни работать под кем-то не умею. Не командный я игрок, — посмеялся.

Марина тяжело вздохнула. Как он смотрел на нее, Мажарин… Под самую кожу проникал.

Трогал. Касался. Хотелось сказать: «Прекрати. Ну, прекрати же!».

Потом уже не говорить. Орать. Потому что дрожь по телу заметная. Что вилку не удержишь. Пульс в нить. Сердце как ненормальное. И его взгляд, остро скользящий по линии ее губ…

А он такой же. Чистое спокойное лицо, умные бледно-голубые глаза.

Чуть заметная, уверенная улыбка. Такой же. Только матерый, холодный…

Одет дорого, но аккуратно. Серый пиджак на черную рубашку, темно-синие джинсы. Ничего вычурного и бросающегося. Без аксессуаров, привлекающих внимание.

Глядела на него, и сознание двоилось. Еще утром о другом думала, другое чувствовала. Как же быстро реальность бросает из стороны в сторону, еще раз доказывая, что в этой жизни ты всего лишь щепка. Тайно посматривала на остальных сидящих за столом, чтобы убедиться, что они Мажарина тоже видят.

Что она не сходит с ума. Потому что ей казалось, что сходит.

С катушек прямо сейчас слетает. Все без предчувствий, без подготовки, без тайного ожидания. Без надежды.

Не ждала никогда. Была уверена, что они с Сережей никогда больше не увидятся. Для них все закончилось семь лет назад.

Невольно двинула рукой по столу. Пальцами коснулась его руки. Притянуло магнитом, и не смогла противостоять. Словно проверить хотела, что не галлюцинация.

Что он живой перед ней. Рядом сидит. Смотрит на нее.

Разговаривает.

Дышит. Живой.

Он вскинул глаза — что-то яркое в них блеснуло, — и сжал ее руку.

Пойдем.

Марина не ожидала. Вздрогнула и резко втянула воздух приоткрытыми губами.

Пол-вздоха сделала, больше не смогла. Сергей еле заметно наклонил голову, будто звал выйти. Или показалось? Не показалось. Ладонь не отпускал.

Сжимал сильнее.

С трудом сглотнула ком в горле. Понимала прекрасно, да и Мажарин понимал, что они вели себя как свиньи.

Невежливо, некрасиво. Смотрели друг на друга безотрывочно. Как ошалевшие. Трогали у всех на виду. Матвей с Володей уже перестали делать вид, что не замечают этого. А по-другому невозможно. То, что между ними творилось, никогда не поддавалось ни контролю, ни объяснению. Сейчас тем более.

Еще не сказали друг другу практически ни слова, и не представляла, как смогут говорить.

Смотреть на него больно, не то, что разговаривать.