Мажарин

Не знал, что ему теперь с ней делать.

Выживет ли? А вдруг инвалидкой на всю жизнь останется? Что ему теперь с ней делать?

— Давай я тебе заплачу. Выкуплю ее у тебя. Говорят, у тебя трудности в бизнесе, так я тебя легко проинвестирую.

— Сомневаюсь, что у тебя денег хватит, — посмотрел на него почему-то затравленно.

— Зря. Не сомневайся. И не стесняйся. Говори. Сколько.

— Ты у нас мини-олигарх?

— Нет, от слова «мини» — это у нас ты. — Удавил бы ублюдка голыми руками, но незнание о том, где Марина и что с ней, останавливало.

Охлаждало дикую ярость.

— Выкупить хочешь? — поджал бледные губы. — Выкупай. Только не у меня. У меня ее нет. Она у мужика, с которым трахается. Она до тебя с ним спала и сейчас с ним спит. Просто его в Москве не было. Вот вернулся, и она к нему поехала. Сама. Соскучилась, видать, — говорил с удовольствием, стараясь уловить на лице Мажарина какие-нибудь уязвленные эмоции.

Но тот остался странно спокойным.

— Не тем ты, Егорка, занимаешься.

Тебе бы сценарии писать. Для мильных опер, — брезгливо исковеркал слово.

— Она тебе, наверное, сказала, что уедет с тобой куда-нибудь? И типа домой за паспортом поехала. Она всем так говорит. Что она еще скажет?

Девочка наша и погулять, и выпить любит. Я ж понимаю, ей развлечений хотелось, гульнуть с молодым, секса нормального, горячего, вот и не мешал. Ну что, поехали?

Отключить эмоции. Отключить. Не уплывать.

Мажарин еще раз оглянулся, пробежавшись по гостиной быстрым взглядом.

Остановился на своем отражении в расхлестанном зеркале. Потом увидел Маринкину голубую кофточку, которая скомкано валялась на диване. В ней она была, когда он ушел из дома. Значит, в ней она сюда и приехала.

Странно все это… Нет, не странно. Дерьмово!

Сердце гулко колотилось о грудную клетку. Не от страха, от другого совершенно чувства. От ощущения какой-то катастрофы. И тошнота!

Скопившаяся где-то выше, в груди. Болезненная, тянущая, звенящая тревогой.

Это далеко не те ощущения, что беспокоили, когда Маринку от гопников спасал. Хуже. В желудок будто льда набросали, и в носу — запах крови.

Такой явный, что оглянулся снова, осмотрелся и невольно прокатил слюну языком по небу, словно хотел убедиться, что не обманывается. И не обманулся. Затошнило страшно, и внутри начало потряхивать.

— Поехали, — при всем, что в эту минуту испытывал, сказал спокойно и повернулся к двери.