Мажарин

Савин отговаривал, предупреждал, что зрелище не из приятных. Оно и понятно, ничего приятного нет в том, когда наблюдаешь, как твоя любима жена корчится от боли.

Никто не поймет. Он бы никому не сказал. Ни другу своему, ни даже жене. Насколько важно ему видеть ее боль. Как важно ему почувствовать.

Каждой клеточкой. До спинного мозга этой болью проникнуться, муками — до того самого отвращения. До самой изнанки. Чтобы по каждой венке она протекла. Чтобы от переживаний снова желудок полный льда. По самое горло.

Все перенести с ней нужно, глазами видеть.

Сын. Первый раз у него на руках. Сергей пригнулся и некоторое время слушал его дыхание, чувствуя, что это легкое трепетное шевеление воздуха снимает с его плеч шлейф пережитого. Сердце рвалось от беспредельной любви и нежности.

Потому что предела больше нет, они с Мариной перешагнули его, разрушив семилетнюю реальность, которую придумали для себя сами и к которой сами себя приучили.

— Мажарина, я люблю тебя… — сказал он ей, так и не оторвав взгляд от маленького личика.

Эпилог

Марина вышла на улицу. Надевая варежки, остановилась и глубоко вздохнула — в носу холодно и приятно защипало. Дети играли во дворе, их смех, крики, и без того пронзительные, звенели на морозе хрустально. Митька, старший племянник Мажарина, помогал маленькой Веронике лепить снеговика. Тимошка барахтался в сугробе вместе с собакой, будто купался.

— Сереж, загоняй этот табор домой, ужинать пора.

— Не хотят, — засмеялся муж, вытряхивая снег из капюшона семилетнего сына.

— Мам, ну еще немного! На улице так классно! — заголосил Сашка, протестуя."

"— Угу, классно… Вы все мокрые, не дай бог простудитесь.

— Не простудимся! — обещал сын, словно простудится он или нет, зависело только от его обещания.

— Ладно, — улыбнулась Марина, пригнувшись. — Целуй маму.

Саша звонко чмокнул ее в щеку.

— Спасибо, мамочка! — счастливо крикнул он и побежал к двоюродным братьям.

Димку и Тимошку отправили к ним погостить. Жаль только, что зимние каникулы такие короткие, и на днях племянников уже заберут обратно в Питер. Они были очень дружны с их сыном, относились к нему, будто он им брат родной, и просто обожали крошку Веронику. Хорошо бы вот так на всю жизнь. Чтобы они, будучи взрослыми, чувствовали друг к другу такое же родство.

Марина понимала нежелание детей заходить в дом.