Медвежатник

Среди них имеются и миллионщики. Однако на господ не похожи. Ходят в сапогах, да и бранятся, как извозчики.

— Что можешь сказать об Аникее Маркелове? — неожиданно поинтересовался Аристов.

— Аникей-то? — беспомощно захлопал глазами Сиваков. — Хозяин ночлежки?

— Он самый.

Этот вопрос Аристов задал не случайно. Хозяин ночлежки приторговывал краденым добром, и он был уверен, что Аникей отчисляет городовым неплохую монету от своего нелегального заработка.

— Аникей Маркелов дядька умный. Просто так его не взять.

— Вот как? — удивился Аристов. — Как же это ему удалось?

— А он продал его одному купчишке из Томска. Сказал, будто бы из него сам граф Дракула на пирах пивал.

Аристов расхохотался:

— Чудеса, да и только! Стало быть, он поверил?

— А как тут не поверить, если Аникей божится при этом, словно монах. — Он поерзал на стуле и добавил: — Я тут давно заметил, чем больше Маркелов врет, тем больше божится.

— Ладно, хорошо, ты за ним подсматривай, — строго наказал Аристов. — А если увидишь, что к нему кто-то из полиции захаживает, дай знать.

— Сделаю, — очень серьезно заявил Алексей Ксенофонтович, — только служба у меня, ваше благородие, опасная, ты бы еще копеечку добавил, — жалостливо протянул он.

— Любишь ты деньги, едрит твою! — выругался Аристов. — Ладно, на вот, возьми красненькую. Но чтобы обязательно узнал в следующий раз, кто к старику Парамону из господ захаживает.

— Это вы, ваше сиятельство, напрасно. Все обидеть меня хотите. Только ведь бабы такие существа, что они не на меня, а на мои деньги смотрят. Ха-ха-ха!

Алексей Ксенофонтович сложил красненькую бумажку и привычно сунул ее в накладной карман. Красный уголок торчал вызывающе и должен был притянуть к себе все заинтересованные взгляды.

Сиваков ушел. Пахло кислятиной. С такими экземплярами человеческой природы следует разговаривать, приложив надушенный платочек к самому носу. Генерал настежь распахнул окно, и в комнату нагловатым гостем ворвался порыв ветра.