Медвежатник

— Безобразник! — сконфуженно поморщилась Елизавета. — Разве можно смущать такими речами бедную невинную барышню!

Лежать рядом с Елизаветой было в высшей степени приятно. От ее прекрасного молодого тела исходил любовный жар. Если бы Елизавета хотя бы кончиками пальцев коснулась его бедра, то с легкостью сумела бы вдохновить его на очередной любовный подвиг.

— Больше не буду, — покаялся Савелий.

Есть женщины, которые теряют свое очарование уже под утро. Под глазами вдруг обнаруживаются синяки, кожа на лице становится дряблой, а у губ проступают едва заметные морщины.

— Послушай, Савелий, у меня к тебе есть серьезный разговор, — неожиданно произнесла Елизавета. Она подложила под голову ладонь и почти с вызовом посмотрела на Родионова.

— О! Это что-то новенькое. А может, тебе надоело говорить о любви и ты решила поразмышлять о делах?

— Нет, Савелий, я серьезно, — капризно надула губки Елизавета.

— Что ты говоришь! — делано удивился Савелий, подняв брови. — Постель — самое удобное место для ведения подобных разговоров.

— Савелий!

— Я всегда считал, что в институте благородных девиц учатся только серьезные барышни. Слушаю тебя, голубка.

Елизавета, как бы случайно, положила ногу на бедро Савелия, и он почувствовал, как его невольно прожег ток желания.

— Господи! Благородная девица, — застонал Савелий, — если вы будете так вести себя и дальше, то я очень опасаюсь, что наш разговор может закончиться, так и не начавшись. У меня просто не останется сил, чтобы противиться своему желанию.

— Я не хочу, чтобы наш разговор оборвался на полуслове, — фыркнула Елизавета.

— Голубка, ты всегда умела угадывать мои желания.

Ладонь Савелия скользнула по гладкому бедру девушки.

— Савелий, зачем нам все это нужно? Давай уедем отсюда. Насовсем. Денег у нас достаточно, мы можем жить безбедно. Родим красивых детишек, будем жить, как все люди.

— И куда ты предлагаешь съехать, голубка?

— С тобой я готова ехать куда угодно, и совсем не обязательно, чтобы это были Париж или Лондон.

— Барышня, вы меня принимаете за кого-то другого. Я ведь не маврихер, который будет шарить по карманам у богатых господ где-нибудь за границей.