Медвежатник

Кажется, получилось: он даже сумел добиться от Елизаветы понимающей улыбки.

— Не могу, голубка.

Так же нехотя Савелий взял со стула аккуратно сложенную рубашку и не спеша надел.

Елизавета совершенно не стеснялась своей наготы и своей непосредственностью напоминала ребенка очаровательного возраста. Но причина ее откровенности была в ином — Елизавета прекрасно осознавала, что идеально сложена. А прятать изысканные формы от взгляда любимого мужчины так же противоестественно, как носить золотое колье под суровой одеждой монахини.

— Отчего же? — Елизавета кротко улыбнулась.

Савелий готов был биться об заклад, что в Смольном институте, кроме чистописания и правил хорошего тона, барышни проходят весьма подробный курс искусства обольщения.

— Плутовка! Ты же прекрасно знаешь: как только я подойду к тебе поближе, ты снова разожжешь в моей душе пожар. И опять начнется все заново, а мне ведь надо выезжать.

— Господи! Что ж во мне такого, что я могу так вскружить тебе голову? — невинно поинтересовалась Елизавета.

Елизавета приподнялась, опершись рукой о подушку. Край покрывала слегка сполз, еще более обнажив покатое бедро. Савелий застегнул рубашку.

— Не сомневаюсь. В твоей невинности я убедился каких-то полчаса назад, — и, воскресив в памяти ее запрокинутую голову с полуоткрытым жадным ртом, невольно улыбнулся. Он как будто бы вновь почувствовал на своей груди страсть ее поцелуев. Однако он нашел в себе силы, чтобы застегнуть у самого ворота последнюю пуговицу.

— Я же закончила институт благородных девиц, а там все такие барышни серьезные, и с малознакомыми мужчинами мы не встречаемся.

В жизни Савелия женщин было немало. Свой первый опыт любви он приобрел на задворках Хитрова рынка, когда тридцатилетняя торговка Клава подкараулила его у торговых рядов и, дыша ему в лицо запахом жареных семечек, замешанных на доброй порции сивухи, объявила:

— Истосковалась я по тебе, Савельюшка, так у меня кровь в жилах застывает.

"От бабьего откровения у Савелия пересохло в горле, но противиться опытным рукам Савелий не пожелал. А утром уже весь Хитров рынок знал о том, что Савелий получил первый урок любви.

Елизавета выгодно отличалась от всех женщин, которых ему доводилось знать раньше: красива, образованна, умна. Савелий не раз ловил себя на мысли, что мог бы жениться именно на ней.