Медвежатник

Если Гладиатор одержит еще одну победу в следующую субботу, то в воскресенье можно будет купить неплохой дачный домик где-нибудь в Ильинском.

— Продайте мне вашего петуха, Матвей Терентьич. Ну умоляю вас, продайте! — не унимался владелец двух дюжин сухогрузов. — Я дам вам за него очень хорошие деньги. Хотите сто тысяч?.. Двести!.. Если вы любите своего Гладиатора, то должны непременно продать его. Он посмотрит Европу, мир! Такой красавец достоин лучшей судьбы, — напирал «приказчик». — Хорошо, вы меня убедили, такая птица стоит большего, я вам даю двести пятьдесят тысяч! Вы только вдумайтесь в эту цифру — двести пятьдесят тысяч за петуха! Столько стоит чистокровный арабский скакун.

— Не просто за петуха, — с достоинством отвечал Точилин, — а за победителя! Такая птица больших денег стоит. Я ведь на нем могу целое состояние заработать.

Вышел повар, дядька с длинными, словно у шимпанзе, руками. На его фартуке отчетливо выделялись огромные жирные пятна. Наверняка он частенько протирал им кастрюли, используя вместо ветоши, а то и вовсе использовал как прихватку.

— Господа, прошу вас не расходиться. Через час из этого героя я приготовлю отличное жаркое! — И, небрежно ухватив бездыханного Геракла за лапы, понес на кухню. Голова петуха бестолково покачивалась из стороны сторону.

Точилин запер Гладиатора в клетку и насыпал ему в кормушку три жмени пшеничных зерен.

— Позвольте представиться, — неожиданно услышал он за спиной вкрадчивый голос.

Точилин повернулся и увидел старика благородной наружности: густая седая шевелюра легкими волнами спадала едва ли не на плечи, борода короткая, аккуратно подстрижена, глаза умные, проникновенные — темно-карие. Костюм светло-зеленого цвета, строгого покроя. Единственная легкомысленная деталь во всем его туалете — так это белый платок, кокетливо выглядывающий из накладного кармана.

— Слушаю вас.

— Позвольте представиться: Павел Сергеевич Арсеньев.

Точилин нахмурился:

— Я уже сказал, что своего петуха я не продам… ни за какие деньги.