Медвежатник

После всякого такого дежурства многие городовые мучились горлом и смотрели на лихих извозчиков почти как на врагов отечества.

— Чтобы все в порядке было! — на всякий случай грозил пальцем директор банка и достойно удалялся.

Городовые грустили.

— Етит твою! Управляющий-то нынче не в настроении, «Смирновской» после дежурства не видать.

— Да что «Смирновка», — чертыхался другой, — теперь с него премиальных даже не выжмешь. А я своей бабе обещал к именинам платок красный купить, а детишкам пряников тульских.

— На прошлой неделе сразу три банка вскрыли, вот он и бесится.

— А его можно понять: ежели что случится, тогда самое большее, на что он может рассчитывать, так это сидеть за кассой где-нибудь в Нарыме.

Матвей Егорович и раньше засиживался в банке.

А в этот вечер он решил задержаться потому, что в министерстве финансов срочно требовали отчет, и управляющий, обложившись со всех сторон толстыми папками, принялся вникать в текущие дела.

Часам к девяти Некрасов заметно устал.

Тут он снова вспомнил о предупреждении Аристова, и сомнение — противное, липкое — застряло у него в самом горле, ну в точности простудная мокрота.

Некрасов почувствовал даже озноб. Он набросил на себя сюртук, тщательно застегнул пуговицы и, придав своему лицу достойный вид, распахнул кабинет. Секретарь мгновенно вспорхнул со своего стула и, не докучая вопросом, увязался за начальником преданным, послушным псом.

Городовые стояли у самых дверей. При виде управляющего их унылые физиономии мгновенно приняли бодренький вид. Каждый из них знал, что Некрасов имел обыкновение лично награждать городовых пятирублевыми ассигнациями, и сейчас они тешили себя надеждой, что в ладонях он сжимает хрустящие купюры. Но Матвей Егорович неожиданно произнес:

— Ничего такого не слышали?

— Тишина, господин управляющий. Если бы что и было бы, так в коридорах такой бы стоял свист, что не приведи господи.

Некрасов осмотрел городовых. С такими бравыми молодцами можно открутить голову не только грабителю, но и самому косолапому. В среднем отсеке бумажника лежала небольшая пачка по пять рублей. Преданность, запечатленная на лицах городовых, скорее всего, была обусловлена предстоящим вознаграждением. Однако подобное обстоятельство Матвея Егоровича не смущало ничуть. Пускай еще помучаются.

Он достал из кармана ключи, вложил их в замочную скважину.