Неверный

Только когда сидим в самолете, понимаю, что не спросила Демида, куда мы вообще летим.

— Куда мы летим, Демид?

— Тебе не все равно?

— Все равно.

— Вот и отлично.

Самолет набирает высоту, выравнивается, под нами расстилается бескрайнее облачное море. И я вдруг слышу со стороны сидящего рядом мужчины глухое и сиплое:

— Моя мать умерла не сама. Ее отравили. Я провел расследование и знаю точно. Они тоже знают. Они все знали, что это сделала она.

«Они» — это Айдаровы. А «она» — это… Ясмин?

И хоть в салоне не холодно, меня до костей пробирает дрожь.

— Спасибо, Демид, — легонько сжимаю и отпускаю его руку. — Спасибо, что увозишь меня оттуда.

Он ничего не отвечает, но мне его ответ и не нужен. Я сама все знаю.

Глава 15

РустамЯ до последнего не верил, что она улетит. Не допускал даже мысли. Был уверен, что останется, пусть на своих условиях, на любых. Я на все что угодно был согласен.

До последнего знал — она все еще та моя светлая девочка, светлая и нежная. Подонок Ольшанский лгал, пускай и достаточно убедительно, когда говорил, что Соня ушла к нему.

На приеме я убедился, что Ольшанский блефует, лишь только посмотрел в глаза своей Сони. Все еще такой моей, что в груди защемило.

Демид всем своим видом демонстрировал, что она уже легла под него, но даже ее чересчур откровенный наряд и яркий макияж меня не обманули.

Потому что за красивым образом хищницы просматривалась моя застенчивая и скромная жена. Хотя, признаться, я охренел когда ее увидел.

Я знал, что она красавица, но такой ее видел впервые.

У меня дыхание остановилось, когда она вошла под руку с Ольшанским. Соблазнительная, сексуальная. И все равно только моя.

Потому что я видел ее во сто крат сексуальнее. В постели, под собой, без всяких платьев. Без всего. Стоило только представить, что этот ублюдок хочет ее у меня отобрать, меня разрывало на части. А когда вместе их увидел, вовсе берега потерял.

Она не нужна ему, я знал это с самого начала. Демид в принципе к женщинам относится как к расходному материалу, а тут подвернулась такая возможность — достать меня через мою жену.

Я бы ее в таком виде дальше спальни не выпустил, чтобы только для меня бы такой была. А остальным нечего на мое слюни пускать. Но Ольшанскому плевать на Соню, он бы и голой ее привел, лишь бы меня достать.

И у него получилось. Я сам все для этого сделал, дал ему этот шанс, и ублюдок не преминул воспользоваться.

Недооценил я братишку.