Неверный

Чувствую себя зверем, загнанным в клетку. И по кабинету кружу, как зверь. Хотя, когда жизнь летит к чертям, похер, кем себя чувствовать.

Но не могу остановиться. Меряю шагами расстояние от стенки к стенке, только чтобы не разрывать себя изнутри в клочья. На долбанные куски дерьма, в которое я превратил свою жизнь.

Сам. Я все уничтожил сам.

— Ты был у нее? — Рус осторожничает, а зря. Меня это не спасает.

— Она не хочет меня видеть, — упираюсь в стенку. Разворот.

— Телефон?

Качаю головой.

— Сообщения?

— Я в черном списке.

— Понятно…"

"Конечно, ему понятно. Он у нас правильный.

Черт, я не должен злиться на брата. Он хочет помочь. Проблема в том, что помочь мне нереально.

— Я подослал к ней ее мать.

— Веру? — Рус выгибает брови.

— Она у Сони одна, — снова завожусь, но брат делает вид, что не замечает. Когда-то я выскажу ему, как я за это благодарен.

Мы оба знаем цену Сониной матери. Все пять лет наших отношений я поражаюсь, как такая выдра смогла родить такого ангела как моя Соня.

— Я пообещал купить ей автомойку, — говорю, глядя в потолок.

— Зачем? — не мигая, спрашивает Руслан.

— Чтобы ее купить, Рус, — теряю терпение. — Чтобы она поговорила с Соней…

— И ты решил, что Соня простит тебе ребенка от другой женщины? — не сводит с меня буравящего взгляда брат. — Ты разрушил все, что у вас было, Рус. Ты разрушил свою семью. И откупаешься сраной мойкой?

— Я знаю, что сделал, — невидяще пялюсь в стену. — Сам ненавижу себя за это.

— Ладно, не горячись, — Рус перестает барабанить и начинает постукивать по столу ладонью.

Это значит, он сам завелся. Мы с ним с детства на одной волне. Я его читаю как книгу, и он меня тоже.

— Я не знаю, что мне делать. Соня не хочет со мной разговаривать, она собирается подать на развод.

Мне хочется самому затолкать эти слова себе в глотку. Только не это. Только не развод.

— Соня одумается. Она тебя любит, у вас семья…

— Ты говоришь как мать, — не даю ему договорить, — вы оба так и не поняли. Она не простит.

— Ты ошибаешься.

— Нет, это ты ошибаешься.

— Как тогда… — брат снимает очки и трет глаза большим и указательным пальцем, — как ты допустил это, Рус?

— Что именно? — оборачиваюсь. — Превратил свою жизнь в дерьмо? Или втащил в него Соню?

— Влез в чужую бабу. И потом, у тебя отшибло память настолько, что ты забыл о презервативах?

Руслан умеет быть тактичным. Но сейчас не тот случай, и я с ним согласен.

— Были презервативы, — упираюсь руками в спинку кресла, — все было.