Неверный

Вкладываю руку в протянутую ладонь Рустама, и невидимые токи с легкостью пробивают защиту, которая и без того прохудилась и истончилась. Выбираюсь из автомобиля и спешу отойти в сторону, но Айдаров не отпускает.

Ненадолго, буквально на несколько секунд задерживает мою руку в своей.

— Мама! Папа! — Майя колотит ладошками по креслу. — Хочу к вам!

— Доставай ее, Рустам, — прошу тихо, — на нас уже все смотрят.

Я, конечно, утрирую, на нас особо никто внимания не обращает, но Айдаров понятливо хмыкает. Открывает дверцу, отщелкивает карабины и берет дочку на руки.

— Проголодалась, пчелка? — не могу не обратить внимание, как бережно он ее к себе прижимает. Майюша с детской непосредственностью в ответ обнимает его за шею.

— А ты?

— Да, я голодный как волк, — отвечает Рустам, проходя вперед с Майей на руках.

— А как волк это как? — спрашивает она отца.

— Вот так! — Рустам делает вид, что вгрызается в малышку, держа ее на вытянутых руках.

Дочь заливисто хохочет, ее вжившийся в роль отец грозно рычит, и я смиряюсь с тем, что на сегодня эти двое вниманием общественности обеспечены полностью.

Пока Айдаров изображает голодного волка, девушка-хостес показывает мне свободные столики.

— А можно этот? — показываю на столик, за которым мы сидели с Демидом.

— Он забронирован с шести часов вечера, — отвечает хостес. — Если вас устроит, то…

— Устроит, мы только пообедаем, — заверяю ее и машу Рустаму.

— Идите сюда.

— Мама, мама, меня папа съел, — кричит раскрасневшаяся довольная Майя.

Рустам держит ее, перебросив через плечо. Официант приносит детский стул для кормления, ставит рядом с нашим столиком, и Рустам усаживает туда Майю. Сам садится не напротив меня, где сидел Демид, а рядом.

— Что ты будешь? — спрашивает он дочку, листая меню.

— У нас есть детское меню, — подсказывает официант и переворачивает на нужную страницу. Там все блюда оформлены как смешные рожицы или мультяшные зверушки.

— Хочу! — тычет Майюша пальчиком в пюре с куриной котлетой. Пюре это море, котлета кораблик, а вместо паруса слайс из огурца, нанизанный на шпажку.

— Можно, — смеется Рустам, а я смотрю на него и изумляюсь.

Ничего общего с тем угрюмым, мрачным мужчиной с тяжелым взглядом, за которым я наблюдала совсем недавно, сидя на этом же месте. Сейчас его глаза искрятся, он не сводит их с дочки, которая от такого неприкрытого восхищения еще больше болтает и резвится.

Ладно, сегодня они оба на взводе от встречи, не буду их трогать.