Неверный

По совету Демида мы сделали несколько перекрестных тестов на предмет отцовства каждого по отношению к каждому из детей. А мы с Русланом еще и углубленный как монозиготные близнецы. Как объяснили нам в центре, наши ДНК похожи только сверху, если копнуть поглубже, на другом уровне есть видимые отличия.

Первым беру результаты теста Демида. Читаю вслух, и хоть текст переполнен малознакомыми медицинскими терминами, из него ясно следует, что отцом ни Амиру, ни Дамиру он не является. С Амиром у них совпадение на уровне дядя-племянник.

Стараюсь не смотреть на Диану, закрывшую лицо руками, и беру результаты Руслана. Дамиру он никто. С Амиром вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента. Ну правильно, он же мой близнец.

Ди тихонько скулит, Руслан исподлобья сверлит ее тяжелым взглядом. Мать с болью смотрит на детей.

Следующий тест мой. С Дамиром мы ожидаемо никто. С Амиром… Не могу понять, даже переворачиваю лист с другой стороны.

— Биологическое отцовство предполагаемого отца Айдарова Рустама Усмановича в отношении ребенка Айдарова Амира Рустамовича исключается… Это что? — поднимаю глаза.

Руслан подходит ко мне, забирает лист и вчитывается в напечатанные строки, морща лоб. А я достаю следующий лист.

Ди. С Дамиром вероятность материнства — ноль. С Амиром…

— Вероятность материнства девяносто девять и девять десятых процента, — говорю сипло, с трудом проталкивая слова сквозь сухую гортань. И в упор смотрю на Диану. — Это что же… Выходит, он… ваш?

Ди с ужасом смотрит на Руслана, переводит взгляд на меня, затем на бумаги в моих руках.

— Нет, нет, этого не может быть, — сначала шепчет, затем кричит и как подкошенная падает на пол.

Мы оба бросаемся к ней, в это время у меня в кармане звонит телефон. Руслан поднимает жену на руки, а я принимаю вызов.

— Приезжай, Рустам, — слышу в трубке голос Демида. — Я ее нашел.

Глава 34

РустамЗа руль не сажусь, влетаю. Завожу двигатель, но не успеваю тронуться с места, как распахивается дверь со стороны пассажирского сиденья, и рядом приземляется Руслан.

— Я с тобой, — говорит обрывисто, я коротко киваю. Нам не до разговоров.

По бескровному лицу брата сложно угадать, какие его раздирают чувства. И я свои тоже блокирую. Они бушуют, кипят во внутреннем котле, но сейчас не время выпускать их на поверхность.

Наверное я должен ликовать и чувствовать облегчение оттого, что мой сын оказался не моим сыном. Только вместо этого я чувствую лишь глухую саднящую боль.