Неверный

Мой племянник может подойти, если у них разные матери?

— Хм, — Астафьев хмурит лоб, — современная медицина позволяет осуществлять трансплантацию в случае несоответствия одного лейкоцитарного антигена или других незначительных несовпадений. Сын вашего брата вполне может быть для Амира неполностью совместимым донором. Я бы рекомендовал как можно скорее это проверить. Ваш брат не будет возражать?

Отрицательно качаю головой. В Русе я уверен, как и в Ди. Они любят Амира в отличие от его непробиваемого отца.

Теперь я рад, что взял Лизу на прием. Так даже проще. Астафьев настаивает не немедленной госпитализации, все равно пришлось бы посылать за ней водителя. Ребенку в больнице однозначно лучше с мамой.

— Вы себя как чувствуете? — Астафьев с тревогой смотрит на Лизу. — Хотите, вас в приемном покое осмотрит врач? Мне не нравится ваш цвет лица.

— Хотим, — отвечаю вместо нее, — хорошо бы уколоть что-нибудь. Ей еще с больным ребенком сидеть.

— Останешься с Амиром, — говорю Лизе, когда выходим из кабинета.

В ожидании нытья, причитаний или возражений внутренне готовлюсь его пресечь, но Лиза по прежнему неестественно молчалива. И по прежнему одного цвета с белоснежным интерьером.

Несу сына в приемное отделение, оставляю с Лизой и еду в офис. Отдаю распоряжение секретарю прошерстить все европейские клиники, созвониться с лучшими из них и просмотреть отзывы.

Останься в живых Сикорский, все решилось бы намного быстрее.

Сикорская делает упор на пластической хирургии и аппаратной косметологии, так что там мне помогут меньше всего.

Звоню матери, та сразу принимается рыдать, и я впервые в жизни жалею, что так и не научился плакать.

— Рустам Усманович, вы можете срочно приехать? Это дежурный врач беспокоит, — спрашивает женский голос. — Ваш сын один, Елизавета Максимовна так и не вернулась.