Неверный

На стройке мы пробыли почти допоздна, и хоть я организовала в обед доставку бургеров, к вечеру все уже были голодные.

— Я сейчас тебя отвезу в отель, сам заеду переоденусь и заберу тебя ужинать. Так что поторопись, у тебя всего час, — предупредил меня Айдаров, и я не нашла сил возражать.

Мы всю дорогу обсуждали сумму, которую должен возместить поставщик балки, но так и не успели договорить. Рустам выпросил согласие на ужин, и когда заехал за мной в отель, мы по дороге продолжали спорить. Перестали только когда поднялись на открытую площадку нового ресторана, которая находилась на крыше бизнес-центра.

Это сюда Рустам днем привозил меня на обед, когда ему позвонили со стройки. Кстати, что он имеет в виду под хорошим вечером?

— Теплый, тихий или вкусный? — спрашиваю, делая глоток чая. Мы уже оба расправились с едой, теперь можно просто пить чай и смотреть на вечерний город.

Рустам усмехается уголками губ, видно, какой он уставший.

— Все вместе. Плюс компания.

Обсуждать работу намного безопаснее, поэтому делаю попытку к ней вернуться.

— Знаешь, я раньше никогда не думала, что ты такой хороший руководитель, — говорю вполне искренне. — А сегодня смогла лично в этом убедиться.

— Не понял, ты мне льстишь? — Рустам щурится, пытаясь перевести все в шутку, но я не шучу.

— Нет, — качаю головой, — я действительно так думаю. Не понимаю, как у тебя получается?

— Что именно?

— Держать все в голове. Я вот все записываю, у меня на столе лежит куча бумажек с заметками, куда позвонить, что сделать, что выяснить.

— Хм, — он потирает подбородок и смотрит в сторону, — я никогда не задумывался над этим. Одно время тоже все записывал, делал закладки в блокноте, а потом поймал себя на том, что все эти закладки есть у меня в голове. Думаю, здесь просто дело привычки. А вообще каждый устраивает свой рабочий процесс как удобно конкретно ему.

— Может быть, — улыбаюсь, — я когда пришла к Глебу Дмитриевичу, так боялась натупить или ошибиться! По нескольку раз все перепроверяла и пересчитывала, только чтобы пройти этот испытательный срок.

На лицо Айдарова набегает тень. Я досадливо замолкаю, спохватившись, что затронула тему, которой мы оба старались не касаться — мой побег, развод и дальнейшая жизнь без Рустама.

— Ты очень способный и ответственный сотрудник, Соня, — говорит он изменившимся голосом. — Я бесконечно виноват перед тобой не только как мужчина. Но и как муж тоже.