Неверный

Смотрю на упрямо поджатые губы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не смять их как раньше, не впиться в ее горячий влажный рот. Может и правда послать нахер Каменецкого? Или отдать проект кому-то из заместителей?

Я же сдурею тут, уже дурею, когда на нее просто смотрю. Рукой стену готов продавить, только чтобы пересилить себя и не прикоснуться.

Нельзя. Не имею права. Пока она не захочет, пальцем не трону. А вот смотреть могу, поэтому будет она сидеть у меня в кабинете, никаких приемных и межкабинетных стен.

Между нами и так непреодолимая стена, пусть и невидимая, но пробить ее я не стану и пытаться.

А вот ее ребенок мне не кажется преградой, странно, да? Мне безразлично, есть эта девочка или нет. И я почти не ревную Соню к тому мудаку из бассейна. Дельфин, сука, водоплавающий…

— Значит, говоришь, залетела? — склоняюсь ниже, чтобы втянуть носом воздух у ее виска, и задерживаю дыхание, чтобы подольше продлить свой наркоманский кайф.

— Да, — вздергивает повыше подбородок, и мне снова хочется впиться в ее губы.

Но я проявляю невиданную выдержку. Сверхъестественную. Можно обращаться в службу аномальных явлений, пусть фиксируют рекорд.

— После того как я потеряла ребенка, я побоялась делать аборт, — добавляет Соня, отправляя меня в нокаут.

Нашего ребенка. Нашего. Из-за меня. А от левого мужика родила.

Не хочется верится, что это правда. Она какой была, такой осталась, хоть ребенок совсем маленький. Полтора года…

Высчитываю в уме.

Соня изворачивается, открывает дверь и выбегает из кабинета, а я продолжаю упираться в стену теперь уже двумя руками.

Надо узнать больше о Сониной семье. Каменецкий мало что знает, уверен, значит придется сегодня выгулять цаплю Олесю.

Мне нужно увидеть их. Всю эту ее семью. В первую очередь дельфина, от которого забеременела моя Соня. И если он хороший отец и муж, отвалю, клянусь. А если нет, то…

Отталкиваюсь от стены и разминаю кисти до хруста. Мне срочно нужен спортзал с грушей, желательно в человеческий рост. А еще информация, поэтому иду искать свою личную секретаршу.