Ловушка для горничной

Очень разочарована в тебе!

— Ох, бля, разочарована она. Сейчас утоплюсь в местном пруду с горя. Скройся, и так голова трещит.

— Прекрати! Ты зачем тронул девочку?! — еще раз пинаю кровать. Мне плевать, что он сын хозяина. Мне сейчас на все плевать. Я в ярости.

Еще раз пинаю кровать.

— Вася, мать твою! — ловит меня за ногу, сжимает. — Не трогал я ее! Ты всех убогих опекаешь?

— Ты позволил, чтобы ее тронули! Ты не мужик! Ты… — задыхаюсь.

— Да не помню я ни хрена! Не вопи. Принеси лучше воды со льдом.

— Щас прям разбежалась! Тебя для меня больше нет!

— А ты че такая борзая? Вылететь с работы захотела? — отпускает мою ногу, снова переворачивается на спину, смотря на меня красными глазами.

— Ну попробуй вышвырнуть меня, — ухмыляюсь, точно зная, что Демьян Ростиславович не уволит. Да и не расскажет Марк ничего. Он с отцом не в лучших отношениях.

— Пипец, Вася, и так тошно. Ну клянусь, не помню. Травка была зачётная. Меня уже поругали и в угол поставили. Все. С*ебись.

— Мало тебе, козлу, — еще раз пинаю его кровать, разворачиваюсь, чтобы уйти, но сталкиваюсь в дверях с Андреем.

Тебя мне еще не хватало.

— Не нужно меня трогать! — шиплю на него, как разъярённая кошка, дергая плечом. Отпускает, но дорогу преграждает, ставя руку на стену. Смотрит в упор с немым вопросом. — И? Вы что-то хотели, Андрей Сергеевич? — включаю холодный тон.

— Что ты делала в комнате Марка?

— Убиралась.

Снова хочу обойти его, но Андрей не пропускает.

— Ну что еще? — психую. Я и так на взводе. Мне хочется надавать ему по лощеной харизматичной роже.

— Ты слишком привольно общаешься с мужчинами. Лезешь, куда тебе не следует. А потом строишь из себя святую оскорбленную невинность, — выпаливает он мне.

Ах, да. Я же сама во всем виновата. Это не мужики – мрази, это я шлюха.

Прикрываю на мгновение глаза, чтобы не начать истерить.

— Вы, Андрей Сергеевич, сейчас пытаетесь замазать свои грехи, взваливая свою вину на меня.

— Я тебе не трогаю, — сквозь зубы проговаривает он, убирая руку со стены.

— Нет, Андрей Сергеевич, вы снова меня «насилуете», только своим присутствием в моем личном пространстве. Будьте добры, избавьте меня от своего общества.