Красавица и миллиардер

Все, что требуется от хозяйки на местной кухне – разогреть и переложить порции из картонных боксов на тарелки. Это отбирает минут пять, а остальные десять я трачу на свежевыжатый апельсиновый сок.

– Мы, кстати, никогда не обедали вдвоем. – Я сажусь рядом с Максимом, задевая его плечом.

– Разве? – Он хмурится, припоминая. – Мы познакомились в ресторане…

– Но заказ не делали. Ты понял, что ошибся девушкой, и пробыл за моим столиком полминуты.

У нас много этих «никогда». Столько пробелов, которые еще заполнять и заполнять.

– Я тебя сразу заметил, когда вошел в ресторан. И я не идиот, я не спутал тебя с другой.

– Да? Ты выглядел удивленным и назвал меня чужим именем.

– Хотел запомниться, – пожимает плечами Максим (мол, неужели это не очевидно?). – Девушки запоминают, когда их путают. А вот «какая красотка» пропускают мимо ушей.

– Да ты манипулятор, Макс!

– Ты мне понравилась. По-настоящему. Ты еще так по столу пальчиком постукивала. Выглядело так, будто ты безумно злишься, но воспитание не позволяет начать ругаться.

– Я не злилась. Может, немного была раздражена… Подруга опаздывала.

– Мне это запомнилось. У тебя еще было кольцо с синим камнем.

– Точно. – Я выдыхаю с удивлением, потому что сама уже позабыла такие мелочи.

Макс продолжает говорить. Он впервые рассказывает, как напряг свою службу безопасности, чтобы они нашли меня – случайную девушку из кафе, за столик которой он подсел без приглашения. Для его ребят это оказалось легкой задачей, так что уже на следующий день Максим стоял на пороге моей квартиры.

После обеда Максиму приходит сообщение на сотовый. Он быстро его читает и поворачивается ко мне.

– Привезли сумку, которую ты забыла в машине Игоря, – бросает он. – Там твой сотовый.

– Оу, это очень кстати!

– Пойдем. – Он первым поднимается со стула. – Ее забросили ко мне в машину.

Максим ловит мою ладонь и ведет меня к гаражу.

– Он жуткий, – киваю в сторону машины Макса. – Черный, огромный, с блатными номерами.

Максим открывает дверцу, а я кладу ладонь на ее зеркальную поверхность.

– И, небось, бронированный, – произношу, осматривая дверь с таким видом, будто что-то понимаю в этом.