Крепостная

Марфа с трехлетней малышкой на руках, ничего не понимая, спросила:

— Зачем, барыня?

— Мы уезжаем, — сухо объяснила Груша и, не снимая уличных ботинок, направилась по лестнице в спальню, намереваясь как можно скорее собрать вещи, пока не вернулся муж.

Вдруг раздался звук дверного колокольчика. Груша, едва поднявшись на первые две ступеньки, затравлено обернулась. Марфуша, поставив Аню на пол, поспешила к двери.

— Не открывай! — вскрикнула Елагина, бегом спускаясь вниз. Марфа замерла у двери и удивленно посмотрела на хозяйку.

— Да что случилось, барыня? — спросила Марфа. — Вы так напуганы, на вас лица нет!

Звонок раздался снова уже более требовательно. Груша, оттянув женщину от двери, тихо прошептала:

— Не надо открывать, мы же не знаем, кто там, — объяснила Груша. — У Андрея ключи есть.

— А вдруг это почтальон? — спросила Марфуша.

Груша посмотрела на настенные часы. Прошло всего два часа, как она покинула графский дворец, вряд ли Урусов успел узнать, где она живет. Чуть успокоившись, молодая женщина подошла к двери и спросила:

— Кто там?

— Посыльный, — раздался молодой голос.

Груша облегченно выдохнула и повернулась к Марфе.

— Иди, Марфуша, собирай вещи Ани, я тоже скоро приду. Нам надо срочно уехать на время.

Марфа, пожав плечами, подошла к малышке.

— Пойдем, Анюта, мама велела твои вещи собрать.

— А я хочу на лошадке покататься! — вдруг заявила Аня и отдернула руку, чтобы Марфуша не смогла увести ее.

Груша, уже открывая дверь, невольно обернулась к дочери и экономке, строго сказав:

— Анюта, я велела тебе идти с Марфушей!

Когда молодая женщина повернулась к посыльному, которого ожидала увидеть на пороге, она обомлела. Высокая фигура князя Урусова загородила весь дверной проем. Груша ахнула от ужаса и попыталась захлопнуть входную дверь. Но было уже поздно. Константин выставил ногу в проем и силой налег на створку. Бесцеремонно ворвавшись внутрь, князь захлопнул дверь и впился глазами в Грушу, которая едва успела отбежать.

"Сверкающим взглядом, он оглядел двух женщин и маленькую девочку, которая от испуга прижалась к юбке матери. Константин хищно оскалился.

— Неужели это вы, Аграфена Сергеевна? — ехидно произнес Урусов низким баритоном.

На Грушу вмиг нахлынули все тревожные и гнетущие воспоминания пятилетней давности, когда она зависела от этого ужасного человека. Его преследования с первого же дня.