Крепостная

— Это мы еще посмотрим, — произнес глухим голосом Андрей и исчез из кареты так же быстро, как и появился в ней.

Константин осторожно прижимал Грушеньку к себе и шептал ей на ухо что-то ласковое. Девушка, одетая в белое подвенечное платье и теплую песцовую шубку, сидела у князя на коленях. Крытые сани чуть покачивались на ухабах, и Урусов бережно удерживал девушку в сильных руках, чтобы она не соскользнула.

Князь вспомнил, как с утра собственноручно надел на Грушу белоснежное платье, расшитое жемчугом.

Глубокий вырез открывал руки девушки, и Константин снова отметил, что жестокий кнут не задел ее прелестных плеч. Все шрамы были скрыты за тканью парчового платья и находились значительно ниже: на талии и спине. Волосы девушки ему удалось собрать в толстый длинный хвост. Надев на нее фату и шубку, он вывел ее из комнаты. Внизу уже ждали сани и десяток вооруженных дворовых мужиков, готовых ехать с князем в церковь."

"Однако неожиданно появилась Агафья. Увидев Грушу в белом платье, женщина сразу смекнула, в чем дело.

Она тут же бросилась к Константину и дико заголосила, пытаясь отцепить одурманенную девушку от князя. Урусов разозлился и приказал запереть Агафью. Несколько мужиков силой отволокли пожилую женщину подальше от парадной, а Константин смог со своей спутницей беспрепятственно сесть в сани. Но неприятный осадок от этого инцидента все еще остался в памяти князя.

Урусов понимал, что все его действия абсурдны, смешны и дики, но больной разум твердил ему, что только так он сможет навсегда завладеть Грушей.

Он надеялся после венчания постепенно отучить девушку от опия и внушить ей, что теперь они навсегда будут неразлучны, как муж и жена. Вот если бы Груша еще забеременела его ребенком, уж тогда она даже не помыслила бы о том, чтобы оставить его. Ребенок привязал бы девушку к нему так сильно, что даже Елагин не смог бы разлучить их. Ведь ни одна женщина не захочет покинуть своих детей и жить вдали от них даже ради любви к другому мужчине. Так размышлял Константин, следуя в закрытых санях по заснеженной дороге.

Окруженные вооруженным отрядом, они доехали до церкви, как вдруг раздались выстрелы. Отчего-то князь подсознательно ожидал нападения. И сразу понял, что это люди Елагина. Он выглянул в окно, но из-за изморози ничего не было видно. Лишь дикий вой, выстрелы и крики были отчетливо слышны снаружи.

Урусов быстро переместил Грушу на сиденье и достал ружье.