Крепостная

Но сегодня, когда хмель выветрился из его больной головы, Константин испугался того, что сделал накануне. Он сразу же решил забрать девушку к себе и заботиться о ней.

— Не старайся, больше ты меня не выведешь из себя, — сказал тихо и примирительно Константин. — Отныне я не буду пить. Вчера я был не в себе. Выпей настойку, малышка."

"Груша послушно открыла рот, и темная прозрачная жидкость потекла по ее горлу. Спустя несколько минут ее разум затуманился, и она посмотрела на князя, который так и сидел на коленях у ее изголовья, уже более спокойно.

— Уже день? — спросила она равнодушно.

— Да, Грушенька, день, — ответил Урусов и улыбнулся девушке. Вдруг она улыбнулась в ответ.

— Спина совсем не болит, — сказала она просто, как ребенок.

— Вот и хорошо, — прошептал князь и легко поцеловал девушку в нос.

Андрей верхом на вороном жеребце выехал на небольшой холм и присмотрелся. Собирался дождь, ветер носил холодный воздух по возвышенности. Елагин всматривался вдаль, надеясь увидеть нечто, что могло заинтересовать его.

Уехав из поместья той злополучной ночью, Елагин остановился в одной из ближайших деревень, которая не принадлежала семье Урусовых. Его давний друг-охотник приютил Андрея и скрыл местонахождение от односельчан.

В течение всей последующей недели Елагин исследовал окрестности и искал место, где можно будет спрятать на время Грушу, до того как они уедут за границу. Каждое утро Андрей вставал с мрачными мыслями и чувствовал, что время неумолимо отдаляет его от возлюбленной.

Другие темные мысли были еще страшнее для молодого человека и вызывали в нем чувство невыносимой беспомощности. Это были думы о том, что князь, возможно, наказал Грушу за ее измену или измывается нынче над нею.

Он знал, что торопиться нельзя и надо устроить все необходимое для побега. Иначе князь в мгновение ока разыщет их, и все усилия будут напрасны. И тогда уже Груша не сможет избавиться от Урусова, ибо его, Андрея, уж точно упекут в тюрьму.