Крепостная

Едва вернувшись в усадьбу, она узнала, что Грушу приказали выпороть. Пожилая женщина бегом бросилась к конюшне и увидела свою любимую доченьку, всю окровавленную. Кнут опустился на тело Груши уже в двенадцатый раз. И именно в этот момент Агафья с криком, на коленях кинулась в ноги к князю и запричитала:

— Батюшка, сжалься! Сжалься!

Вся в слезах Агафья ползала у ног Константина и судорожно хваталась за его сапоги. Урусов делал вид, что не замечает Агафью, и холодно смотрел на привязанную окровавленную девушку. Не в силах более терпеть Груша уже висела на привязанных руках и хрипло стонала после каждого удара кнута.

Агафья, видя, что князь не собирается останавливать наказание, в исступлении закричала:

— Ирод! Что ж ты творишь?! За что ж ее? Она ведь дитя невинное! Господь накажет тебя!

Она начала рвать на себе волосы, желая одного — убить ненавистного Урусова, который мучил ее девочку. Но напасть на него женщина не могла и валялась у него в ногах, посылая проклятья.

Константин презрительно посмотрел на Агафью и снова перевел взгляд на привязанную девушку.

Коньяк затуманил его мозг, и князь желал одного: чтобы Груша умерла и уже не могла мучить его.

После двадцать седьмого удара девушка от невыносимой боли потеряла сознание. Мужик тут же остановился и обернулся к князю. Урусов зло выругался и прошипел:

— Можешь отвязать.

Затем князь быстро развернулся и направился к дому.

Окровавленную, полумертвую Грушу отнесли в комнату Агафьи в южный корпус. Матрена осталась помочь, остальных же Агафья почти выгнала прочь и начала дрожащими руками обрезать платье Груши, которое ошметками свисало с ее спины.

Матрена принесла теплой воды, и женщины очень осторожно начали обмывать раны на спине девушки. Груша все еще была без сознания и не шевелилась. Агафья вслух читала молитвы, а Матрена озабоченно поджимала губы и молчала.

— Ох, дитятко мое, — шептала горестно Агафья между молитвами. — Что же он с тобой сделал, ирод ненасытный.

Женщины разрезали платье Груши и сняли его. Промыв спину девушки, они наложили мазь вокруг ран и забинтовали.

Девушка не приходила в себя и лежала как ватная кукла. Агафья все время причитала, что Груша слишком слабая и того и гляди помрет. Матрена долго успокаивала ее и ушла за полночь. Всю ночь Агафья, не смыкая глаз, сидела над больной и, осторожно гладя девушку по голове, читала молитвы. Около полуночи Груша начала бредить. Она кричала, плакала, металась в постели. Агафья удерживала ее, не давая перевернуться на спину.