Крепостная

Через минуту он полностью обнажился и, тяжело дыша, вновь опустился на нее. Груша, трепещущая и одурманенная его близостью, обвила руками широкую шею и пылким страстным поцелуем впилась в губы. Уже спустя мгновение, более не в силах сдерживаться и чувствуя, что возбуждение достигло пика, Елагин властно раздвинул ноги девушки и неумолимо с трепетом овладел ею."

"Никогда Груша не испытывала ничего подобного. Страсть, напор и дерзость взволновали ее настолько, что едва Андрей овладел ею, она глухо застонала. Впиваясь напряженными пальцами в его теплые твердые широкие плечи, Груша потеряла ощущение реальности.

Елагин, упиваясь ее стонами, сладостными и ласкающими слух, напряженно всматривался в прелестное лицо, искаженное страстью. Он чувствовал, что девушка, которой он овладел, в эту секунду принадлежит только ему. И в этот краткий миг он неумолимо сделал ее своей полностью, навечно, навсегда.

Немного позже они обмякли в объятиях друг друга на мягком белом ковре, опустошенные страстью, обессиленные, удовлетворенные и безмолвные. Андрей, раскинувшись на спине, а Груша — на его широкой груди.

Она отчетливо слышала сильные глухие удары сердца молодого человека и думала о том, что с князем никогда не получала от соития такой радости, как в эти три четверти часа.

Прижимая ее легкое, нежное тело к себе, Андрей думал о том, что Груша теперь должна принадлежать лишь ему. Спустя время, перебирая густые светлые локоны девушки, срывающимся от страсти голосом он глухо вымолвил:

— Мне отчего-то кажется, что мы никогда не сможем быть вместе…

Она погладила темную поросль на его груди и, устремив лицо вверх, прошептала:

— Почему вы так думаете?

— Мне так кажется, — трагично произнес Елагин.

Она оказалась чуть над ним и, приподнявшись на локте, пролепетала:

— Хорошо, Андрюша.

Она склонилась над ним и сама поцеловала в губы. Андрей немедля ответил.