Крепостная

Елагин, одетый, как простой крестьянин, в темные штаны и серую рубашку, придерживая бревна на телеге, вытаскивал их по одному и подавал четверым мужикам, которые переносили их к берегу. Андрея отличали лишь черные кожаные сапоги и команды, которые он отдавал:

— Кладите ровнее! — закричал Елагин мужикам, которые, уже донесли бревна до места и сложили их. — А то покатится все!

Мужики начали перекладывать бревна."

"Груша, замерев за высоким кустарником, с пересохшим горлом и бешено бьющимся сердцем, пожирала безумным взглядом высокую, мощную фигуру Андрея, пытаясь запечатлеть в памяти каждое его движение, непроизвольный жест и выражение лица.

Девушка потеряла счет времени и как завороженная следила за Елагиным. Любуясь, лаская его взором, Груша ощущала, что просто безумно влюблена в молодого человека. На нее вновь нахлынули воспоминания об их близости, которая произошла более месяца назад, и она, проводя пылким взглядом по его фигуре, вспоминала, каким Андрей может быть неистовым, страстным и горячим в своих ласках. Прошло уже более получаса, но Груше казалось, что она только пришла на берег. Словно завороженная, с глухо стучащим сердцем, она, не отрываясь, смотрела на молодого человека и не могла сдвинуться с места.

— Ефимка! — крикнул Елагин юноше лет пятнадцати, который держал за поводья лошадь, запряженную в телегу с бревнами. — Немного вперед поддай, того и гляди телега с валуна съедет!

Паренек неумело потянул лошадь под уздцы. Но рыжая кобыла, вместо того чтобы двинуться вперед, попятилась, решив показать, что она сильнее юноши. Елагин что-то громко закричал Ефимке, когда телега поехала назад, и навалился на нее, схватившись за борта руками.

— Ефимка! — закричал Елагин юноше, сделав два тяжелых шага, с силой откатывая телегу от обрыва. — Лошадь тяни!

С силой Андрей налег на борт, и ему удалось сдвинуть тяжелую телегу с бревнами на несколько метров вперед. Ефим наконец переупрямил лошадь, и повозка отъехала от обрыва на безопасное расстояние.