Крепостная

Ему удалось лишь со второго раза полностью овладеть ее упругим девственным лоном, и он ощутил, как Груша напряглась. Не спуская с ее бледного запрокинутого лица с закрытыми глазами напряженного пронзительного взгляда, Урусов быстро задвигался между ее ног, чувствуя, что ее плоть невозможно узка, упруга и нежна. Он чуть опустил голову, выгнувшись, и посмотрел на ее промежность. На светлых колечках волос ее лона были видны кровавые подтеки. Сладостно выдохнув, Урусов еще раз удостоверился, что девушка чиста и он первый мужчина в ее жизни, и вновь обратил свой затуманенный взор на ее личико.

Он видел, как она сжала губы, и, чувствуя невероятное сладостное возбуждение и наслаждение, опустил разгоряченное лицо на ее шею, увеличивая темп соития. Уже через некоторое время наступила разрядка, и он, сильно напрягшись, замер над ней. Стараясь не давить на девушку, Константин уткнулся лицом в ее ухо. Спустя минуту, едва придя в себя, он глухо выдохнул:

— Благодарю…"

"Урусов вновь начал ласкать ее нежное тело, осыпая ее легкими поцелуями.

Спустя некоторое время, после непродолжительных ласковых поглаживаний, он вытянулся рядом с девушкой на постели. Видя смущение Грушеньки и то, как она стыдливо отводит взор, видимо, все еще ощущая неловкость от его близости, Константин, повернувшись на бок, прижал Грушу спиной к своей груди. Уткнув лицо в ее светлую макушку с распушенными волосами, он обвил рукой стан девушки. Обхватив горячей ладонью ее левую грудь и отмечая, что ее упругая нежная округлость по размеру точно вписывается в его широкую ладонь, он начал ласково, едва прикасаясь пальцами, гладить ее. Его чресла приникли к ее округлым ягодицам, и он, зевая, глухо вымолвил:

— Поспи, душа моя, уже поздно…

Позволяя ему ласкать сильной ладонью свою грудь, Груша, прикрыв от напряжения глаза, думала о том, что совсем не сможет уснуть. Поскольку близость князя и то, что нынче произошло между ними, сильно взволновало девушку и всколыхнуло все ее существо. Отныне она знала, что происходит между мужчиной и женщиной.

И хотя это действо не было таким уж гадким и омерзительным, как она представляла, хотя и немного болезненным, но и особых восторгов оно не вызвало в душе девушки. Возможно, это было потому, что она не любила князя и отдалась ему теперь только из-за необходимости? Груша этого не знала, но думала о том, что, пожалуй, сможет найти в себе силы и выдержать этот месяц до конца, заглушить на время в своем существе отвращение к Урусову.