Крепостная

Груша робко взяла бокал и чуть отпила. Горячая жидкость разлилась по всему ее телу, а через какое-то время успокоила нервы. Урусов залпом осушил бокал, даже не почувствовав вкуса, и воззрился пламенным взором на девушку, сидящую напротив. Она была так прелестна и невозможно бледна. Уже через четверть часа, допив налитое вино, Груша захмелела и расслабилась. Поставив на стол пустой бокал, она улыбнулась князю уголками губ и произнесла:

— Очень приятное на вкус.

Ее огромные фиолетовые глаза и полные алые губы невольно притягивали к себе взгляд Константина, он снова наполнил ее бокал.

— Я больше не буду, благодарю, — сказала Груша.

Эти густые медовые волосы, собранные вверх, тонкая шея, которую безумно хотелось поцеловать и открытые соблазнительные плечи распаляли Урусова все больше. Он вспомнил момент, когда Груша стояла обнаженной у его кровати. Ощутив нарастающее возбуждение, он быстро встал и, подойдя к девушке, опустился рядом с ней на яркий полосатый диванчик. Она сидела боком к нему, и Константин залюбовался нежной шейкой, по которой спускался светлый завиток.

"Груша, опустив глаза на руки, прошептала:

— А вольная?

Урусов нахмурился, но тотчас же прочеканил:

— Я же обещал. Через месяц вы получите вольную.

— Хорошо, — сказала Груша и вздохнула.

Князь придвинулся к девушке вплотную и сильной рукой обвил ее талию. Прижав Грушу к своей груди спиной, он уткнулся лицом в ее волосы. Нежный запах лилий и сладостный аромат флердоранжа окутали его, и Урусов ощутил, что ее запах невероятно сладостный, притягательный и чарующий.

Груша флегматично ощутила, как его теплая ладонь нежно поласкала ее обнаженную руку, а затем поднялась вверх к плечу. Чуть приспустив легкую ткать платья, князь сильнее оголил ее упругую грудь. Тут же его горячие губы опустились на обнаженное плечо девушки, и он начал страстно целовать обнаженную кожу. Рука переместились к груди и с силой сжала упругую плоть. Груша тихо ахнула от его дерзкой ласки. Ловкие пальцы проворно расстегнули маленькие пуговки сзади платья и умело ослабили корсет.

— Чудо, — он обхватил ее округлую грудь широкой ладонью и начал перекатывать между пальцами упругую девственную плоть.

Груша зажмурила глаза. Даже вино не опьянило ее настолько, чтобы забыться. Вся эта развратная сцена на полосатом диванчике показалась ей очень гадкой.