Крепостная

— Вот спасибо, дочка, — поблагодарила Матрена и, приветливо взглянув на девушку в темном невзрачном платье, сказала: — Кто бы сказал, что вы, Аграфена Сергеевна, в гостиных воспитывались, всегда помочь готовы.

— Мое место не в гостиных, а как раз здесь, — произнесла, вздохнув, Груша.

— Ну уж не скажите, — заметила Матрена и уселась на стул, потирая ногу. — Вот окаянная, со вчерашнего дня болит.

— Вы отдохните, Матрена Никитична, я сделаю что надо, пока Дуня не придет, — предложила по-доброму Груша. И толстая кухарка ласково улыбнулась ей.

— Благодарствую, доченька. Нога совсем замучила.

— Вы бы попросили отвезти вас к доктору, чтобы осмотрел вашу ногу, — предложила Груша.

— Дак я и так знаю, толстая да старая я стала, вот ноги и отказывают. Мне уже, деточка, шестой десяток идет годков то.

— Вы скажите, что надо, я сделаю, Матрена Никитична.

— Ты, Груня, самовар поставь, а то скоро Константину Николаевичу, поди, кофию надо будет.

Груша проворно закончила мыть ковш и, зачерпнув из большого чана воды, налила ее в самовар, поставив тот кипятиться.

— Но, скорее всего, князь раньше полудня не проспится, — добавила кухарка. Груша достала большую миску и небольшой холщовый мешок и начала сыпать муку в миску. — Ох и побегали мы с ним этой ночкой-то!

Насыпав нужное количество муки для теста, Груша поставила муку на стол и удивленно обернулась к пожилой женщине. Видя интерес девушки, Матрена поморщилась и, сонно зевнув, произнесла:

— Полночи спать его не могли уложить…

Груша вновь отвернулась и направилась в кладовку.

— Что так? — спросила Груша.

— Дак, напился вчера до чертиков, — объяснила Матрена. — Уж полночь была, когда я вышла на двор опорожниться, в том месте, где пруд то у нас. Дак слышу, в заводи-то этой кто-то плескается. Думаю, и кому это ночью плавать вздумалось? Спустилась поближе-то к пруду и вижу: князь то наш, одетый в одну рубашку и штаны, почти по пояс в воде стоит и тину со дна пруда поднимает и перебирает.