Крепостная

Он вновь начал говорить с нею этими своими двусмысленными фразами, за которыми явно угадывался темный интерес. Груша проворно отвернулась и вновь зашагала по берегу. Не мигая, смотря перед собой, он начала лихорадочно размышлять, что ей ответить князю.

— Я не поняла вашего вопроса, — ответила она, сделав вид, что не чувствует сути его намеков.

— Если бы вам нравился мужчина… Вы смогли бы ему сказать об этом открыто? — повторил свой вопрос Константин.

— Наверное, да, — ответила Груша.

— Почему же тогда вы так нерешительны?

— Но отчего вы взяли, что мне кто-то нравится? — вымолвила Груша напряженно.

— А разве это не так? — удивился князь.

— Нет, — коротко ответила девушка, стараясь не смотреть на него и чувствуя, как щеки просто пылают от стыда и неловкости. Она прибавила шаг, Константин тоже устремился за ней. Он любовался длинными локонами девушки, собранными в хвост, и падающими на бархатную ткань костюма. Поравнялся с ней и повелительно удержал девушку за локоть. Груша вынуждено повернулась и увидела волнение на его лице.

— Вам кто-нибудь говорил, что вы невозможная красавица? — начал уже князь более откровенный разговор, не спуская с нее пленительного взора. Груша оказалась в опасной близости, всего в шаге, и замерла от неприятного озноба.

— Нет, — замялась она, ощутив, как к горлу подкатил комок.

— И напрасно. Среди девиц вы словно дивный чарующий цветок, который опьяняет своим сладостным ароматом… — глухо произнес Урусов очень романтичную фразу.

В ответ на заявление князя Груша промолчала.

— Ваш сладостный запах не дает мне покоя… — пролепетал он. — Мне все время кажется, что я чувствую его.

Мужская ладонь уже переместилась на ее талию, и он начал неумолимо притягивать изящный стан девушки к себе, наклоняясь к ней и испепеляя страстным взором серебристых глаз.

— Прошу вас, Константин Николаевич, не надо так…

Урусов тотчас напрягся и медленно убрал руку с ее талии, нахмурившись. Он стремительно отвернулся от Груши, не понимая, отчего она ни в какую не хочет его близости. Еще никогда такого не было, чтобы женщина или девица не захотела, чтобы он прикоснулся или поцеловал ее. Но с этой невозможной девицей, которая бередила его мысли и чувства, все было не так.