Командир. Трилогия

Лорд-канцлер Англии Николас Бэкон однозначно одобрил инициативу городских властей Портсмута. Англиканская церковь так же не осудила портсмутцев, а даже поддержала их, в лице архиепископа Кентерберийского Мэттью Паркера, в борьбе с еретиками-православными. Английская королева Елизавета I ни как официально не отреагировала на безобразия её подданных. Ни наказала, ни осудила их. Правда и не одобрила их действия. Но ведет себя так, что действия Портсмута, законная и обычная практика по захвату имущества подданных другого государя.

Правда, её господь бог наказал, наслал на неё оспу осенью этого года. Но морду-лица этой рыжей бестии, с голубыми глазами, зараза не изуродовала. Так и остались у ней копна медно-рыжих волос, молочно-белая кожа и тонкий нос с горбинкой, не порченными. Так только кое-где, видны красные следы от оспин. Но по прогнозам врачей, ни каких явно видимых следов от язв не останется. Краснота сойдет, появятся на её месте чуть заметные оспинки.

-Мда. Проблема. Что еще?

- По захвату всё.

Люди работаю по установлению связи с нашими людьми в каменоломне и организации их побега. Но имеется еще одно любопытное сообщение.

С этими словами Седых передал Полухину с дюжину листов бумаги, по размеру соответствующих будущему формату А4, полностью, с обоих сторон покрытых текстом, написанным от руки, мелкими буквами. Получив в руки 'убийцу зрения', Георгий поморщившись спросил у передавшего:

-Тарас, а если пока коротко, в двух словах, что здесь? - потрясая для убедительности пачкой листов.

- Если в двух словах, то это про Елизавету I Английскую. По имеющейся информации в прошлом, 1561 г. в октябре месяце, королева заболела непонятной болезнью, скорей всего, 'водянкой', ибо её невероятно раздуло, особенно в области живота. Симптомы болезни тошнота, с которой боролись кислым и соленым, увеличение аппетита, ела даже мел, специально привозили во дворец. Видимо мел, сильное лекарство, способствовал выздоровлению. Болела до конца года. Болезнь прошла в январе этого года.

Источник у архиепископ Кентерберийский начал сообщать о письменных молитвах Елизаветы, передаваемых архиепископу, в которых, с февраля сего года, начинают появляться слова, которых до того времени никогда не было в её молитвах и которые не поддаются объяснению, на основании, имеющихся в открытом обращении фактов. В своих письменных молитвах королева начала просит Бога простить ей её грех, без какого бы то ни было указания названия самого греха.