Командир. Трилогия

Из приведенных с первой войны полона, наши немцины -матросы понабрали себе по три-четыре жены из приведенных молодок и девчонок-подростков. К настоящему времени пришлось расширять территорию форта, огораживать вокруг него слободу, в которой десятка четыре хижин стоят, с проживающими в них нашими бывшими пленниками, от различных походов. Мы не мудрствуя, брали себе только подростков с детьми и включали их в свой род. В самом форте тоже выстроились шесть больших хижин, с проживающими в них матросами, их женами и детьми.

Так и жили мы. Стали и у нас рождаться дети, по ребенку у каждого имеются. Пока в прошлом году, при нападении, не получил Запасливый Бобр-Леха Трегубов в ножную икру отравленный дротик из духовой трубки. Сопровождающие конечно порубили, постреляли засаду. Да что толку Леху уже не вернуть. Так и стала Ласковая Зайчих вдовой. Но не долго она оставалась одна. Уж не знаю о чем они разговаривали с Плакучей Ивой, только осчастливили они Быструю Ласку-Воронина известием, что отныне они будут жить втроем.

Так и живут до сих пор. А месяц назад погиб и вождь Волк Лютый. В джунглях какая-то ядовитая гадина, и змейка то небольшая была, куснула вождя и через пять минут все, нет нашего Паши, умер. Так что теперь его Яркая Сойка живет со мной. И как не странно, не плохо они ладят с Певучей Иволгой.

Вот такая наше история пути сюда, если накоротке.- закончил свою речь Марков.

-М-да помотало Вас мужики. А что когг то посреди Балтике в дрейфе болтался?- задал вопрос Стуликов.

-А, так я Олег Михайлович как то пропустил этот момент. -спохватился Медвежья Лапа."

"-Когг не посреди Балтики болтался, а милях в двух от берега на траверсе эстонского порта Кунда. Там как раз, кто-то из московских воинов озоровал. Взяли Кунду и стоящие на её рейде корабли на меч. А эти, стояли самые крайние, от выхода в море. Команда с капитаном и владельцем судна перед выходом ночевала на суше, а десяток матросов были на вахте. Когда началась заваруха в порту и русские начали захватывать суда, вахта успела сориентироваться и обрубив якорные канаты, подняла паруса и 'побежала' в открытое море, куда глаза глядят.

Руссы стреляли вслед и достаточно метко. Четверо их вахтенных заплатили своими жизнями за уход когга. Отойдя, по мнению оставшихся матросов, на достаточно безопасное расстояние, от охваченного смутой порта, они убрали паруса и легли в дрейф, ожидая появления чудесным образом капитана или купца-хозяина.