Командир. Трилогия

Всего этого хватило, чтобы обезумевшие животные передних рядов остановились и повернули назад, подальше от этих вонючих и кусачих существ. Два встречных потока создали затор, который вскоре, после второго залпами брандскугелями, сошелся в одном направлении, на испанский строй. Третий залп зажигалками, только добавил скорости живому тарану, за которым устремились в контратаку цепи стрельцов и гидросолдат. Пехоту поддержала артиллерия ушкуйников, отрывшая огонь ядрами и гранатами по сохранившимся остаткам вражеского строя.

Причем все три батареи трехфунтовок, шли вместе с пехотными цепями, чуть ли не в передовой.

Смятые быками пехотинцы, частью, в основном ополченцы, бежали в Панаму, частью, солдаты королевской армии, опять сомкнули ряды и отступили, под артиллерийским и ружейным огнем противника, неся при этом не маленькие потери, в город. Бежавшее ополчение для ускорения прыти сбрасывали с себя морионы, кирасы, кидали мушкеты и шпаги с саблями. Некоторых из вояк, не понаделавших на быстроту своих ног, ушкуйники вытаскивали за шиворот из зарослей тростника у небольших прудов, раскинувшихся в тылу бывших испанских позиций.

Разгром был полный. Потери неприятия составили более двух тысяч человек, только на поле боя навечно остались лежать свыше полутора тысяч подданных их католического величества с различным цветом кожи. Были взяты в плен или сдались добровольно, в различной степени сохранности (ранениями), еще более семи сотен вояк. Показания пленных дали точное количества противостоящего московитам войска. Всего в бою на стороне конкистадоров участвовали четыреста пятьдесят всадников, разделенных на два эскадрона, двадцать рот пехоты, в каждой роте по сто человек, сведенных в четыре батальона, а также тысяча четыреста индейцев, негров и мулатов, разбитых на мелкие отряды от двух до шести десятков душ. Кроме людей, испанцы ввели в бой два стада быков, по тысяче голов в стаде. Наибольшие потери пришлись на конницу, в сумасбродной атаке через болото, полегли практически все кавалеристы, в грязи болота остались триста двадцать три бывших всадника, да раненными и оглушёнными попали в плен еще сорок семь человек, в том числе и командир кавалеристов, целый лейтенант кавалерии на королевской службе. Кстати, зря Полухин с адъютантом плохо думали о командующем испанцев и злорадствовали по его поводу. Дурацкую атаку затеял этот лейтенантишко, решивший таким образом выслужится, типичный 'эксцесс исполнителя', т.е.