Командир. Трилогия

Еще месяц ушел на утрясание расчетов за поставленное оружие, порох, ядра, гранаты и картечь с пулями к этому оружию. И вот последний спор разрешен, и серебро поехало из государевой казны в Московский филиал 'Русско-Азиатского коммерческого банка', где и легло в каменных подвалах с монетами от проданной косметики с парфюмерией и другим золотом и серебром, попавшим в эти подвала разными путями.

Но окончания расчета Черный дожидаться не стал. На второй аудиенции у государя, сразу после окончания сто процентного приема привезенного оружия, он выпросил у Московского правителя разрешения на 'отпуск' себе и трем десяткам уральским боярам для поездки в 'заморские земли, бывшего княжества Заморья, для сбора и вывоза в русскую землю оставшихся людей русской крови'.

А главное для 'мести проклятым католикам-схизматикам, папистам-испанцам, за безвинно загубленные жизни русских людей и получению с них платы их кровью, золотом, серебром, каменьями драгоценными с жемчугом и иными товарами'. Оставив за себя своего первого товарища, получив на эту временную замену государеву грамоту, полковник не стал и дня задерживаться в Первопрестольной и в конце июня, захватив необходимый груз, вышел в Холмогоры на легком речном ушкуе, куда и прибыл в середине июля, к окончанию ходовых испытаний сорока орудийного белоснежного красавца рейдера.

Перед отъездом между воеводой уезда и его первым товарищем, за столом в кабинете Граббе, состоялся разговор, выдававший то нервное напряжение, владевшее последнее время и одним и другим.

Начал беседу Черный: - Эдуардович, ты конечно извини, но давай ещё раз обговорим, что нужно сделать в первую очередь."

"-Владимирович, да сколько можно. И так уже обговаривали много раз, а ты опять за старое.

- Я повторно извиняюсь, но давай обговорим это ещё раз. Мне на душе полегче станет. Сам посуди, сколько сил, времени ушло, и приходится уезжать.

-Так не ходи ты в эти Карибы- возразил Золотой.

- Да нельзя, я командир, мне в этом деле первым идти нужно, ни кому нельзя перепоручить.

Так что настраивался годика два-три в одно лицо рулить всем анклавом.

- Да я уже настроился - пробурчал Золотой- куда уж более настраиваться.

- Да не бурчи ты Эдуардович как старый дед, не к лицу. У тебя впереди вон сотни лет активной жизни, а ты бурчишь.

- Да как же сотни, а кто это проверял, мало ли что Абель наговорить. Ему по профессии говорить надо. А то ночку поскакал, по пел, по выл на луну. И вот пожалуйста, живи и не тужи о здоровье сотни годков.