Королева без башни

Пауза тянулась, тянулась, став почти бесконечной. Сандра решилась нарушить молчание.

– Что ты не могла предположить?

– Ерунда, – отмахнулась подруга, – я все сделала не так. Следовало отрубить, отрезать… да ладно, поздно уже… Короче, я решила просто удрать, но очень не хотела тебя волновать. Представила, как ты испугаешься, когда узнаешь: что я исчезла. Слушай. Договор остается в силе, Гран-при твой, поменять тебя на другого человека они не смогут, слишком много денег в тебя вложили. Веди себя адекватно. Когда начнут меня искать, постарайся изобразить равнодушие и радость.

– Дверь заперта, – ошарашенно напомнила Сандра, – ключи у Зямы, на окнах повсюду решетки. Дом тюрьму напоминает. Странно, что его в качестве базы выбрали, очень бестолковой, неудобный и, по-моему, страшный. Как ты выйти собралась?

Катя усмехнулась.

– Ты даже не представляешь, какой он страшный! Но в этой комнате есть один секрет.

– Откуда? – не поняла Сандра.

– Читала роман Александра Дюма «Граф Монте-Кристо»? – неожиданно спросила Катя.

– Неа, – ответила Сандра.

– Там главного героя отправили в тюрьму, в крепость с толстыми стенами, – вздохнула Катя, – а он замыслил удрать. Никому не удавалось оттуда на волю вырваться, а Эдмон Дантес сумел. Мне книжка в двенадцать лет попалась, случайно. Я ее зачитала до дыр, держала в тайнике, по ночам доставала, гладила, а потом поклялась: непременно смоюсь, как Дантес!

– Зачем роман от всех прятать? – поразилась Сандра.

Катя опять засмеялась.

– Мама, которая носит книги! Сандра, ты даже представить не можешь, что с некоторыми детьми случается! Ладно, забудь.

Катя подошла к окну, сделала несколько движений, решетка чуть отошла в сторону.

– Вау! – ахнула Сандра. – Она открывается!

– Ага, – согласилась Катя, – три года на это ушло.

– На что? – оторопела подруга.

– Думаешь, легко железку ковырять? – усмехнулась Катя. – С другой стороны, Дантесу хуже пришлось. Я, как сюда попала, проверила решетку и убедилась, никто мой секрет не узнал! Хозяева жадные, ремонта не делали, окна сто лет не трогали.