Когти власти

Она обернулась к влетевшему дракончику, даже не удивившись, что он морской, и показала крылом на мягкую лежанку, где спала Кинкажу. Карапакс торопливо кивнул, от волнения невольно мигая светящимися полосками: «Да-да, она мне и нужна!»"

"Чешуя больной была бледной, почти как у ледяных, но в золотистых солнечных лучах отливала полускрытыми розовато-перламутровыми и изумрудными оттенками. Однако не болезненный цвет делал её непохожей на себя, а полная зловещая неподвижность. Морской дракончик не помнил, чтобы Кинкажу оставалась в покое хотя бы на миг.

И вот теперь он сидел у её постели, печально обернувшись хвостом, и тоска наполняла его с головы до лап, словно вязкая морская трава. Смешно, наверное: он ведь даже не успел узнать радужную как следует. Всего четыре дня занятий, а потом всё пошло кувырком.

Вот почему сейчас героическая Кинкажу так нужна!

– Кинкажу! – шепнул он. – Ты слышишь меня? Проснись, ты очень нужна!

Зная её характер, он почти ожидал, что она откроет глаза и шутливо воскликнет:

– Ну, если нужна, то пожалуйста! Просто заспалась немножко, а теперь полетели разбираться со злом!

Но увы, ответом было молчание.

Тогда, в Мечте, он уже пробовал лечить её заговоренным речным камнем, но сейчас опять достал его. Бережно провёл вдоль ушибленного позвоночника, прикоснулся к повязкам на сломанных рёбрах и трещинам в черепе.

Дурацкое заклятие – лечит только внешние раны. В первый раз удалось убрать кровоподтёки и царапины, но Кинкажу не очнулась. Не получилось и сегодня. Раненая осталась недвижима – глаза закрыты, дыхание едва слышно.

Надо было зачаровать что-нибудь другое ещё в Мечте, но он боялся выдать себя целителям, да и Луна была против, беспокоясь о его душе. Предложила подождать пару дней, вдруг Кинкажу сама придёт в себя, но затем всё снова завертелось – Беда, волшебный свиток, освобождение Мракокрада… А теперь уже и магию применять опасно.

Три луны, как же плохо всё! Сорвав ярко-оранжевый цветок, морской дракончик раздавил его между когтями.