Хозяйка замка Эдвенч

За скамьями для почетных гостей толпились почти все слуги замка, даже главная повариха Марта нашла время полюбоваться на необычную церемонию.

В воздухе плыл яркий аромат поздних роз: целые корзины их доставили из города и ближайшего села. Некрупные цветы, собранные в маленькие округлые букеты, поражали воображение какой-то яростной окраской. Желтые и огненные, нежно-розовые и отчаянно малиновые, зеленовато-белые и алые, поздние, второго цветения, и потому – особенно душистые.

-- Идет… Идет…

Шепот гостей заставил барона обернуться…

В целом, мужчины довольно равнодушны к мелочам в женской одежде.

Образ они никогда не рассматривают детально, вбирая в себя все и сразу целиком. Именно поэтому Генрих Хоггер даже не смог бы себе представить, сколько разных деталей понадобилось для этого зрелища…

По отмытой с утра мощеной дорожке медленно двигался белоснежный ангел…

Две миловидных девочки в одинаковых нежно-розовых платьях, с полными корзинками на сгибе рук, шли на пару шагов впереди, по обе стороны от невесты, щедро бросая вверх белоснежные лепестки роз.

Шаловливый легкий ветерок чуть подхватывал их и немного кружил в воздухе, а сквозь эту удивительную метель плыла, нежно улыбаясь, Элиз…

Даже много лет спустя, закрыв глаза, барон вспоминал это видение именно так: плывущая в облаке лепестков девушка, одетая в белоснежный шелк.

Это потом дамы пристально и с любопытством рассматривали и тонкой работы кружева, и потрясающую накидку на густых волосах, невеста называла ее фатой, и даже нежнейшую бледно-розовую вышивку по краю рукавов и юбки.

Для самого же барона Хоггера этот момент навсегда остался в памяти как миг невозможно яркого счастья.

ЭПИЛОГ

Годы моего замужества летели и летели…

Разумеется, у моего мужа были недостатки. Но я давным-давно знала, что и сама не мисс Совершенство, потому всегда старалась находить разумные компромиссы. Первые годы нам было довольно сложно, впрочем, даже тогда до крупных ссор не доходило – мы учились.

Генри не только был самым-самым восхитительным мужем и любовником, еще он был упертым бароном Хоггером, не слишком склонным к этим самым компромиссам.

У него были свои понятия о чести и достоинстве, но практически полностью отсутствовал столь присущий моей прошлой жизни гуманизм. Он заботился только и исключительно о своей семье и своих близких. Я помню, какой сложный разговор мне пришлось выдержать из-за Милли.

Честно, я даже сейчас не думаю, что мне удалось тогда переубедить его.