Хозяйка замка Эдвенч

Женщина слабо ворохнулась и так же медленно, боясь очередного приступа кашля, проговорила:"

"-- Что за нужда вас привела, барышня?

-- Да особой-то нужды и нет, поучиться у вас хотела. Приехала, а тут вот…

-- Грамотная?

-- Да.

-- Добрая…

-- Да не в доброте дело, -- отмахнулась я. – Просто нельзя же грязную воду пить, да и при жаре горячая вода – не лучшая идея.

-- Вот я и говорю, добрая. Белку заберете с собой?

-- Что, простите?!

-- Собачку…

С минуту я соображала…

-- Вы хотите, чтобы я забрала вашу собаку?!

Тетушка Мажина прикрыла глаза, разговор давался ей с трудом.

-- Хейзел в травах понимает немного, но грязнуля, да и жадная. Дом я ей свой за уход отдам, не жалко. А Белочку мою она уморит.

Немного подождала, пока выровняется сиплое дыхание, и продолжила:

-- Книгу я писала. Там и рисунки есть, сами посмотрите. Отдам, если побожитесь…

-- Да что вы раньше времени…

-- Не перебивай! – она повысила голос и снова зашлась лающим кашлем.

Я протерла ей лицо чистой тряпицей и дала еще глоток воды.

-- У меня легкие всегда слабые были, второй раз за осень так вот слегла. И уже понимаю, что не встану, – отдышалась и продолжила: -- Хейзел все равно грамоты не знает.

-- Может быть, вам доктора позвать? Или вы хотите что-то? У меня есть деньги, я могла бы…

Она только махнула на меня рукой и чуть раздраженно поморщилась:

-- Возьмешь Белку?

Говорила женщина чисто, свободно. Так, как будто была не простой селянкой.

-- Возьму, – у меня в горле стоял комок, и я никак не могла сообразить, что нужно сказать и как ее уговорить. Ну, есть же у нее травы?!

-- Не мечись, дорогая, – произнесла она с какой-то даже иронией. – Все там будем, а уходить нужно достойно, позаботившись о тех, кто остается. Сундук открой, забери и ступай. Устала я…

-- Я завтра еще приду.

-- Приходи – слабо улыбнулась женщина.

Так я стала обладательницей толстенной рукописи с рисунками и грязной замызганной Белки, которая скулила и вырывалась из рук. Под клочкастой шерстью ощущались тонкие ребрышки, я прижимала к себе закутанную в тряпку собачонку и ревела всю дорогу от какой-то дикой несправедливости жизни.

Утром я присутствовала вместе с бароном в храме, где наконец-то мадам Аделаида стала маркизой Вольнорк. А как только гости сели за стол, уехала к тетушке Мажине.