Казачий адмирал

Уцелевшие конники, а их осталось меньше половины, поскакали не просто в обратную сторону, а туда, откуда прибыли. Поляки, как и французы, сильны первым порывом, когда переполнены боевыми эмоциями. Стоит выдержать его, и эмоции угасают, а потом меняются на противоположные. Это происходит быстро, если рядом падает много убитых или раненых сослуживцев."

"Наемники-пехотинцы держались чуть лучше. Поняв, что сражение проиграно, они попробовали медленно отступить, но когда казаки перенесли на них огонь из фальконетов, пикинеры, потерявшие своего командира, побросали тяжелые пики и ломанулись вслед за удирающими всадниками.

Уцелевший ротмистр мушкетеров, подогнав коня древком протазана, поскакал вслед за пикинерами. Его подчиненные побежали вслед за командиром, оставив на поле боя тяжелые мушкеты. Артиллеристы тоже не собирались геройски погибать. Они погрузились на телеги и покатили вслед за всеми. Казаки их не преследовали. Толку от пленных наемников никакого. Поляки их редко выкупали, разве что офицеров. Пробыв шесть недель в плену, невыкупленный наемник освобождался от договора и мог поступить на службу к кому угодно, в том числе и к захватившим его. Я видел среди казаков немцев, датчан, шотландцев. За редким исключением, надолго они не задерживались. Нарубят деньжат — и домой. На поле боя осталось сотен семь-восемь вражеских трупов. Несколько сотен лошадей общипывали траву между окровавленными человеческими телами. Боевые кони от крови не шарахаются. Казаков погибло раз в двадцать меньше.

Когда стих грохот выстрелов, я вдруг заметил, что день сегодня тихий и солнечный.

Самое время лежать на песочке на берегу этого озера или плескаться в его теплой воде. Вот только сильный запах пороховой гари придавал этому очарованию тревожную нотку. Положив лук и винтовку на сиденье арбы, я вместе с Ионой пошел собирать стрелы и трофеи.

— Бери в первую очередь золото, серебро, пистолеты и сабли, — приказал я слуге.

Раненый в шею товарищ был еще жив. Возле кадыка надувались над раной розовые пузыри.

Шлем слетел, обнажив длинные белокурые волосы, густые и пышные. От таких многие женщины не отказались бы. Повернутое влево лицо было неестественно бледное. Левый ус пропитан кровью, вытекающей промеж тонких губ, а правый казался приклеенным. Гусару от силы лет семнадцать. Наверное, был завидным женихом. Влюбленные в него девки поплачут, узнав о смерти юноши, — и полюбят другого, более удачливого.

Глава 19

Мы с Петром Подковой сидим на берегу реки Чертомлык, рыбачим.