Казачий адмирал

"

"На полуюте, палуба которого выступала за корму метра на три, был навес из прямоугольного куска плотной материи странного бурого цвета с более светлыми пятнами, растянутого веревками, привязанными к углам и посередине между ними, от низкой бизань-мачты с маленьким латинским парусом к фальшбортам. Под навесом дремал, сидя в низком и широком кресле и немного запрокинув голову, толстый сорокалетний мужчина с густыми широкими черными усами, которые были загнуты кверху и переходили в низкие бакенбарды. Сросшиеся, кустистые брови наполовину закрывали глазницы.

Ноздри горбатого носа были вывернуты наружу, и из них торчали пучки черных волос. Пухлогубый рот приоткрыт. В верхней челюсти не хватало примерно половины зубов, а сохранившиеся были коричневатыми. Сколько зубов в нижней, мне не было видно. Мужчина напоминал шарпея количеством складок кожи: три узкие на лбу, ниже курчавой черной шевелюры, торчавшей из-под красной фески, три более широкие под давненько не бритым подбородком, три толстые на расплывшемся брюхе под натянувшейся, белой, полотняной рубахой, довольно грязной. Может быть, есть складки и на ногах, согнутых в коленях и раздвинутых, но их скрывали широкие шаровары из красной материи. Рядом с маленькими, не соответствующими телу и грязными ступнями стояли на палубе светло-коричневые кожаные шлепанцы с острыми и загнутыми кверху носами и заяложенными до черноты стельками. Обувь, как признак классового различия. Даже в двадцать первом веке статус человека будут визуально определять в первую очередь по обуви, во вторую — по аксессуарам и только в третью — по одежде. Рядом с креслом стоял такой же низкий трехногий столик, на котором и находилось деревянное блюдо с нарезанной ломтиками дыней. Как догадываюсь, принес блюдо мальчишка лет двенадцати, худой и белобрысый, с глуповатым, заторможенным лицом, который расположился позади столика. На слуге была лишь рубаха с короткими рукавами и длиной до середины бедер, такая же грязная, как и на хозяине. В метре позади кресла, но в тени под навесом, стоял рулевой — пожилой жилистый мужчина в низко надвинутой, соломенной шляпе с узкими полями и длинной и просторной рубахе с овальным вырезом и короткими рукавами, босой. Перо руля он поворачивал с помощью деревянного румпеля. Перемещаясь по планширю, румпель тихо скулил.

Очередное скуление и разбудило толстяка. Он тяжело разлепил веки и посмотрел на меня темно-карими глазами так, будто я ему приснился.