Казачий адмирал

Сквозь грубую ткань рубахи ощущаю тепло тела. Вахтенный что-то тихо бормочет сквозь сон. Толкаю еще раз и, почувствовав, как вздрогнуло тело, расставшись со сном, закрываю левой рукой рот, а заодно и колючие усы, и ножом режу шею. Давно это не делал. Получилось не так ловко, как раньше. Вахтенный, тихо мыча и слюнявя мне ладонь, вертит головой. Обеими руками он хватается за мою, закрывавшую рот, но пальцы его быстро слабеют, опадают. Я вытираю влажную ладонь о грубую ткань рубахи, перевожу дыхание. Сердце мое колотится так, будто зарезал впервые.

Жду несколько минут, чтобы успокоиться, затем забираю ятаган. Теперь меня трудно будет взять в плен этим неопытным фехтовальщикам. Я перехожу к матросу, который спит на лючинах трюма крайним. С этим получается сноровистее. Руки вспомнили наработанные когда-то движения, начали действовать уверенно и точно. Остальных убиваю на автомате. А ведь когда-то для меня было проблемой зарезать курицу.

Мою руки и нож морской водой, зачерпнутой кожаным мешком-конусом на длинной веревке, сажусь на палубу рядом с дверью в каюту капитана, прислоняюсь спиной к нагретой за день деревянной переборке.

Дубину вахтенного матроса ставлю рядом, а ятаган в ножнам кладу на колени. Закрываю глаза и пытаюсь думать о будущем. Мысли в головке путаются, не хотят выстраиваться в логические цепочки, возвращаются из будущего в настоящее из-за сильного запаха крови. Тартану словно бы накрыло этим запахом. Мне даже кажется, что и воздух стал солоноватым, не благодаря морю. Путь к свободе пахнет кровью. С этой парфюмерной мыслью я и заснул.

Разбудил меня Саид, открывший дверь каюты ударом ноги. Руки у него заняты: в правой — медная тарелка с изюмом, а в левой — подушка с капитанского кресла. Ночует подушка вместе с хозяином в каюте. Наверное, чтобы никто не подсидел. Широкорото зевая, мальчишка проходит мимо меня, поднимается по трапу на полуют. И останавливается, увидев, что у рулевого перерезано горло."

"Это тип всегда спал отдельно от матросов. Они ведь ему не ровня.

Помню, шли мы как-то по Суэцкому каналу. На входе берешь на борт лоцмана, электрика и матросов. Второй помощник капитана, недавно выпулившийся из мореходки и еще не постигший тонкости восточного политеса, разместил матросов в day-room (комнате отдыха). Электрик потребовал себе отдельное помещение. Свободных на судне больше не было, о чем ему и сказали, предложив расположиться вместе с матросами. Все равно ведь ни черта делать не будут, прокатятся и деньги заработают.