Казачий адмирал

Удрать сумела только баштарда, которая стояла дальше всех, и несколько малых суденышек, экипажи которых быстрее остальных сообразили, что к чему, и приняли правильное решение. По пути мы полюбовались красноватыми вспышками выстрелов из всяких-разных ручниц. Стреляли редко и не долго. С набитым желудком в бой не рвутся, иначе сил на переваривание пищи не останется. Я поставил тартану на якорь южнее галер и приказал свободным от вахты отдыхать.

Утром казаки рассортировали добычу и пленных. На сходе было принято решение и то, и другое отправить на малых судах в Сечь вместе с освобожденными рабами-строителями.

Рабов-гребцов с галер, кроме бывших казаков, которых заменили строительными рабочими, ранее свободными жителями Османской империи, расковывать не стали, пообещав сделать это по возвращению из похода. Остальных строителей, православных христиан разных национальностей, подданных турецкого султана, заставили разрушить то, что они успели построить, а потом отпустили.

На третий день стоянки у развалин Очакова задул северный ветер силой балла четыре.

Я решил не упускать такой шанс и поплыл на лодке к берегу, где в шатре, поставленном неподалеку от баштарды, жил кошевой атаман Петр Сагайдачный. Он встретил меня на берегу. На кошевом атамане был красный жупан и синие шелковые шаровары, в которых я видел его впервые. Обычно шаровары Петр Сагайдачный носил тоже красного цвета, на худой конец, коричневого или черного. Наверное, решил в трофейных пощеголять.

— Считаешь, что надо в путь отправляться? — упредил он мое предложение.

— Да, жаль ветер попутный упускать, — сказал я.

— Вот и я подумал, что турки уверены, что мы своих будем дожидаться, а мы возьмем и свалимся им, как снег, на голову, — поделился Петр Сагайдачный.

Мы в любом случае неожиданно появимся в Каффе, иначе операция провалится, но спорить я не стал. Видимо, ему самому надоело сидеть на развалинах. Посланные в Сечь вернутся не раньше, чем через дней пять.

— Надо бы слух распустить, что направляемся в Стамбул, — предложил я.

— Это мы сделаем! — пообещал кошевой атаман и повернулся к сопровождавшим его судье, есаулу и куренным атаманам: — Что, братья, пойдем за зипунами?

Зипунами казаки называли жупаны. Простая перестановка гласных придала слову славянское звучание.

— Пойдем, батька! — дружно овтетили они, хотя кое-кто был старше Сагайдачного.

И мы отправились в путь. Впереди шла тартана, взяв рифы на парусах, чтобы не отрываться от флотилии.