Хищник

– ДЕМИАН! МЫ ОШТРАФУЕМ ТЕБЯ! ЧТО ТАМ УСНУЛ? – из коридора доносятся недовольные голоса. Нарастает неразбериха.

Мия жалась ко мне, и я отчетливо понимал, что теперь уже не смогу оставить её одну посреди всеобщего ора и хаоса. Я должен вывести отсюда любимую женщину. Защитить её и обезопасить. Подпольные бои без правил – не лучшее место для беременной.

– Идём-идём.

– Но ты?..

– Тише. Не волнуйся. Я тебя не оставлю. Никогда, – прошептал, неловко касаясь ладонью её живота.

Мне понравилось дотрагиваться до него.

Мой ребенок.

Даже если и не мой, я никогда не поделюсь с ней своими мыслями на этот счет. Всё равно не отдам её никому. Ведь мои родители смогли полюбить не родного мальчишку всем сердцем. И приму её хоть с целым табором детей, потому что мы предначертаны друг другу судьбой.

Вышли из раздевалки, держась за руки, и чуть не закричали от шока: Эрик, Вильям, организатор боя и мой несостоявшийся соперник колошматят друг друга прямо на полу в тесном коридоре подпольного клуба, а Селеста смотрит на всё это, зажав рот ладонью. Тут же инстинктивно сделал движение корпусом вперед, чтобы помочь своим друзьям, но Мия впивается ногтями в мою руку и истошно орёт.

– НЕТ!

Вдруг все оборачиваются на нас, и потасовка моментально затихает.

– Так ты идешь? – смотрел исподлобья организатор боя, в то время как противник скалил зубы, потирая подбитый глаз.

Эрику самому можно смело участвовать в боях!

– Иду! Я иду домой, мужики. Всем счастливо оставаться.

– Дем, но ты не можешь! Придется заплатить неустойку или даже…

Но я уже не слышал. Вложил в свою ладонь её маленькую ручку и повел любимую за собой.

* * *Мы лежали в постели и просто обнимались. Её нежность и беззащитность выбили остатки почвы из-под ног.

– Никто не виноват в том, что с тобой случилось в детстве. Этот мужчина был болен, ты ведь сам рассказывал про его заключение из психиатрической больницы. И на твоем месте мог оказаться любой другой ребенок. Это просто стечение обстоятельств! Когда же ты уже прекратишь корить судьбу и сходить с ума?!

– Это трудно понять, – тяжело вздохнул, болезненно жмуря глаза.