Хищник

Ох, черт! Его губы коснулись моей шеи, заставляя низ живота мгновенно отяжелеть.

– Надо идти! – шикнула, стараясь, чтобы голос звучал достаточно серьезно.

– Знаю… – прошептал Демиан, вдавливая меня в дверной проем и раздвигая ноги коленом.

– Так пошли!

– Не могу. Куда я с таким стояком?! Нужно срочно что-то предпринять! – он замер в опасной близости от губ.

– Если эта помада хоть чуть-чуть размажется, мне придётся переделывать весь макияж, и мы задержимся ещё на час!

– Понял! Буду действовать с осторожностью сапёра! – хмыкнул, разворачивая меня грудью к стене, сжимая одной ладонью ягодицу, а другой надавливая на лопатки, заставляя сию секунду прогнуться в спине, чтобы ему было удобнее осуществить свой грязный замысел.

* * *– Сегодня объявим моим друзьям, что ты переезжаешь ко мне!"

"– Звучит как угроза, – улыбнулась взглядом сытой кошки, переплетая наши пальцы. Мой мужчина уверенно выжал педаль газа, заставляя машину с оглушающим рёвом сорваться с места.

– Мия, ты и так всю неделю ночевала у меня. Какого черта строишь из себя независимую женщину?!

Капризно сморщила нос, отворачиваясь к окну, пока мы мчали по освещенной вечерними огнями магистрали центральной улицы Нью-Йорка. Всё наше общение состоит из вечных споров и сумасшедшего секса, и, пожалуй, со стороны выглядит как нечто ненормальное, но мы и сами не вполне дружны с головой. Мы не такие как все. Отчаянно стараемся делать вид, что ничем не отличаемся, но в душе бракованы.

– Я хочу, чтобы наше сближение происходило постепенно. А если всё будет слишком быстро, боюсь, скоро перегорит.

– У тебя перегорит?.. – он остановился на светофоре, от его решительного взгляда внутри всё сжималось.

– У тебя. Кто у нас вечный холостяк и любимец всех без исключения женщин? – красный сигнал светофора сменяется зеленым, но мы продолжали стоять на месте.

Сзади начали сигналить, но он будто не слышал, тупо всматриваясь куда-то в беспроглядную даль перед собой.

– Я думал, ты понимаешь без слов, – произнёс тихо и безжизненно, сразу мысленно возвращая меня в те дни, когда он не мог разговаривать и писал короткие послания корявым почерком на клочках бумаги.

– Демиан… – звуки автомобильных клаксонов становились оглушающими.