Кардонийская рулетка

— Какая красота! — Жар бил в лицо, но Отто не отступал, продолжал стоять в пяти шагах от погибающего здания и зачарованно улыбался, не в силах отвести взгляд отдела своих рук. — Совершенство…

— Уходим!

Свистки полицейских, пожарный колокол, вопли… Кто-то бежит прочь, кто-то помогает горящим людям. Паника. Попытки что-то сделать. Паника.

— Совершенство…

От оранжевого мутит. «Спички» ведь не только горят, они еще и воняют, перебивая запахом жареной плоти аромат зажигательной смеси. И еще они орут. Мутит… И Шо начинает разряжать «Брандьер» в окна соседнего дома.

Просто для того, чтобы отвлечься от оранжевого.

Глава 10

в Унигарте начинаются переговоры, Хасина подбрасывает идею, Накордо ничего не видит, а Помпилио узнает важное"

"«Наше первое по-настоящему обстоятельное общение с Хасиной состоялось, когда я обратился к нему за профессиональной помощью, но такова, наверное, судьба всех медикусов. До этого мы были представлены, встречались в кают-компании, даже обедали за одним столом, обмениваясь ничего не значащими фразами, но и только.

Альваро, так же, как все остальные офицеры „Амуша“, ко мне присматривался, терпеливо дожидаясь, когда судьба занесет меня в его паутину для детальной диагностики. И дождался, стервец инопланетный.

В своем первом воздушном, бою — не скрою, геройствовал в нем Энди — я получил ожоги рук и, как вы понимаете, не мог пройти мимо кабинета медикуса. Первый визит оказался скомканным: мы только что потеряли мессера, команда пребывала в угнетенном состоянии духа, и Альваро ограничился тем, что наложил мне мазь и повязку.

Велел прийти завтра, и вот назавтра, чтоб меня в алкагест окунуло, я крепко облажался. Не знаю с чего, но я счел Хасину самым безобидным из офицеров: то ли яйцевидная башка его так подействовала, то ли уши, напоминающие крылья летучей мыши, то ли в целом… Но я позволил себе расслабиться. Я достаточно вальяжно поздоровался, чем вызвал удивленный взгляд медикуса, без спроса расположился в кресле для посетителей, а, когда Альваро отвернулся к шкафу с медикаментами, так же без спроса взял со стола маленький желтый леденец.

До сих пор не могу объяснить, почему я это сделал.

Я разгрыз леденец в тот самый миг, когда Хасина обернулся, держа в одной руке банку с мазью, а в другой — стерильный бинт.

Помню, я улыбнулся:

— Совсем неплохо. — Конфетка оказалась мятной, с легким привкусом каких-то трав.

Подозреваю, что вид у меня при этом был необычайно нахальный.