Кардонийская рулетка

Подобные настроения стали питательной средой для возрождения, помогали распространению анархических идей, однако не приводили к созданию полноценного движения. Отчаянно требовался Герой — он должен был создать притягательный миф, легенду, придать новому старому движению сакральное дыхание. Погибнуть или победить — не важно, Герой должен был безусловно возвыситься, но… Но возникла заминка: Герой не появлялся. Проповедники нердов таились на дальних планетах Бисера и в Ожерелье не совались; современные, то есть далекие от религии, теоретики анархизма тоже предпочитали оставаться в тени; в вожди никто не лез, поскольку все помнили, как адигены обошлись с предыдущими лидерами.

Героем нердов стал неуловимый Огнедел.

Никто не знал, откуда он явился, где родился, где учился и почему примкнул к анархистам.

Огнедела боялись. Ненавидели. Обожали. Отдавали за него жизнь. Мечтали выдать полиции ради колоссальной награды. Впечатлительная молодежь находила в нем кумира, «немножко нерды» — символ борьбы с режимом, для обывателей же Огнедел стал персонажем увлекательного, а главное — «настоящего» детектива, разворачивающегося непосредственно на их глазах.

"Взрыв пассажирского парохода на Андане, уничтожение президентского дворца на Крандаге, полицейское управление на Жухазе, храм на Каате и множество других акций. Всегда страшных, кровавых и всегда безумно красивых. Огнедел никогда не оставлял знаков, не подбрасывал в полицию писем с признаниями, но стиль знаменитого террориста был узнаваем, и публике не составляло труда определять его работы.

Его постановки.

За красотой которых совершенно терялся философский смысл учения нердов.

Третье пришествие окончательно выхолостило идею, превратив ее в абстрактное и всем понятное: «Власть должна быть разрушена!»

— Ипать мой тухлый финиш, — всплеснул руками Шо. — Ты ведь сам признаешь, что слежки не было!

— Не было, — подтвердил Лайерак.