Кардонийская рулетка

 — Ты ведь знаешь, Серый, что во всем Герметиконе нет обещаний крепче.

А значит, можно не волноваться: чудо случится, лингийцы отпустят контрабандиста.

— Что взамен? — глухо осведомился Штык."

"— Ты поможешь мне отыскать того, кто сжег канонерки, — спокойно ответил Бабарский. — Поможешь отыскать террориста.

— Что?

— Что?!

И Сличер, и Штык недоуменно вытаращились на толстенького ИХ, но тот повел рукой, отсекая ненужные вопросы, и закончил:

— Я хочу поговорить с этим человеком. А о чем — не ваше дело.

* * *Я остаюсь совсем одна,Я ухожу, чтоб не вернуться.Мой милый друг, моя мечтаВ том, чтобы больше не проснуться…Знаменитая пауза, что следовала за последней фразой арии, не сопровождалась знаменитой же тишиной — ее убили противный треск и механическое шипение.

— Занятно, — пробурчал Помпилио.

— Тихо!

Еще через мгновение вступил оркестр, но чарующий момент, о котором с придыханием рассказывали все зрители «Первого Царя», растворился в посторонних шумах, летевших из вытянутой раковины звуковой трубы.

— Выключи, — попросил дер Даген Тур, и Этель послушно сняла с пластинки иголку.

Шипение угасло.

— Тебе не понравилось?

— Как, ты сказала, это называется? — Адиген бросил брезгливый взгляд на ящик, из которого и торчала выпускающая звуки железяка.

— Граммофон, — повторила певица. — Его придумали на Галане для того, чтобы можно было слушать оперы дома.

— Для чего?

— Чтобы слышать меня, когда я гастролирую в другом мире.

— Не понравилось, — резко произнес дер Даген Тур.

— Потому что граммофон галанитский?

— Потому что я не услышал твоего голоса — он перевран.

— Спасибо, дорогой.

— Это не комплимент, — отрезал Помпилио. — Ты — восхитительная певица, но эта странная машина с раструбом все портит.

— Зато нам не мешают музыканты, — рассмеялась женщина. — И мне не нужно идти к роялю. И когда ты снова отправишься путешествовать, сможешь взять с собой арии в моем исполнении.

— Я лучше прилечу на твое выступление, — усмехнулся дер Даген Тур, медленно почесывая обнаженную грудь.

— Спасибо, дорогой.

Дешевых комнат «Гранд-отель Унигарт» не предлагал. Десятиэтажный красавец, сложенный из серого и красного камня, стоял в самом центре сферопорта, на самой главной площади, распахивал двери исключительно для исключительно важной публики и состоял исключительно из люксов, «королевских» люксов, «дарских» люксов и неприлично роскошных «царских» апартаментов.