Моя по умолчанию

Не привык возвращаться в пустую квартиру. При живой-то жене. Не привык к ее постоянной занятости. Не привык, что не могу банально пригласить ее на обед, когда мне того захочется. Потому что у нее то одно, то другое, то третье. А я где-то там, даже не на вторых ролях, а как будто и вовсе в массовке.

– Я позвоню Нюте, узнаю, че да как, – бьет по ляжкам Макс, понимая, что я и пальцем не пошевелю.

Равнодушно пожимаю плечами и скольжу взглядом дальше. Туда, где, переливаясь огнями, стоит красавица-елка. В этом году мы не стали приглашать дизайнера и сами украсили дом.

И, кстати, она ведь оказалась права. Украшать дом всем вместе было действительно весело. Я топора в руках сто лет не держал, а тут пришлось попотеть, обтесывая еловый ствол. Пока я уподоблялся лесорубу, женушка смотрела на меня преувеличенно уважительно и улыбалась. А я, как дурак, спецом играл мышцами. Егор распутывал длиннющие гирлянды. Дед, достав из закромов ящик с шарами, вынимал те из оберточной бумаги и рассказывал историю появления каждого. Рассказчик из деда вышел, может быть, даже лучше, чем из меня лесоруб.

Из воспоминаний меня выдергивает звонок в дверь. Дед просыпается и, кряхтя, поднимается на диване:

– Неужто Даная опять забыла ключи?

– Ну, слава богу! Поедим наконец-то.

Кто о чем, а подрастающее поколение все о жрачке. Улыбаюсь и иду открывать. Хрен с ним, что уже почти одиннадцать. Она дома, и ладно! Проворачиваю замок, толкаю дверь.

– Хо-хо-хо! С Наступающим!

– Отец?

– Дед Мороз! – трясет указательным пальцем у моего носа.

Разглядываю размалеванную девицу, повисшую у отца на руке. Надеюсь, она совершеннолетняя.

– Я думал, ты в Новой Зеландии, – стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее. Мне плевать, как тот живет. Плевать, что он никогда не жил мной… Это в детстве мне, наверное, было надо. А теперь что уж? Поздно.

– Был! Почти две недели провел на лодке, без связи. Так что о твоей женитьбе я узнал с опозданием.