Моя по умолчанию

Мысль о том, что где-то там, в чужой семье, все это время рос мой ребенок – завязывает в узел кишки. Я готов простить любой косяк за одно то, что этого все-таки не случилось. Подумаешь, криоконсервация. На фоне того, что могло быть – такой поворот кажется сущим пустяком. Хотя глобально, конечно, и это – непростительная ошибка. Ошибка, которая ни за что не смогла бы прокрасться в мой мир, если бы все в нем зависело лишь от меня.

– Тогда я не вижу проблем. Просто утилизируйте эти эмбрионы, – цежу сквозь стиснутые зубы.

– Боюсь, это невозможно.

– И почему же? Я могу распоряжаться своим материалом, как мне угодно.

– Да. Но это не только ваш материал. И к тому же четыре месяца назад мы все же подсадили эмбрион биологической матери, и он благополучно прижился.

Макс за спиной присвистывает. Я застываю посреди кабинета, сжав кулаки. Все происходящее напоминает плохое кино. Ну, или кошмар – что угодно, но не мою действительность. Это настолько не из моей жизни, что кажется, я вот-вот проснусь. И все исчезнет.

– Кто она?

– Она? – лепечет Сергей Борисович.

– Да. Та женщина, которая… – осекаюсь, не в силах подобрать слов. Носит моего ребенка? – да, так, пожалуй, правильнее всего. Но ведь один черт язык не поворачивается сказать это чертово «мой ребенок».

– Послушайте, Георгий Святославович, нам в самом деле очень жаль. Мы только-только узнали об этом происшествии. И поскольку в практике еще не было подобного прецедента, наши специалисты не вполне уверены, что мы имеем право разглашать подобную информацию. Сейчас нанятые нами юристы проводят анализ действующего законодательства и…

– Достаточно! – рявкаю я, окончательно потеряв терпение. – Я вас услышал. Теперь послушайте вы меня. Я, конечно, не юрист, но вполне допускаю, что в обычных условиях вы гарантируете клиенту анонимность.

– Я не могу… Это персональные данные! И опять же – конфиденциальная информация. Дайте время моим юристам…

– До завтра. У вас есть время до завтра.