Моя по умолчанию

– Кто?

– Ваша жена! Могу только представить, что она сейчас чувствует.

Морщусь. Это, пожалуй, один из самых неприятных моментов. Но я должен все пояснить. Без этого никуда.

– Моя жена мертва. И ее ребенок, который, как я понимаю, был зачат от выбранного вами донора, мертв тоже.

Даная хлопает ресницами. Молчит некоторое время. А потом замечает тихо.

– Мне очень жаль.

Эту фразу мне говорили тысячу раз. Но из ее уст… не знаю, из ее уст она не звучит банально. Как будто ей действительно не все равно. И ведь в словах Данаи не впервые проскальзывает участие.

– Спасибо, – хмурюсь. – Как вы понимаете, я тоже – пострадавшая сторона. Клиника не имела права использовать мой материал для процедуры.

– Ясно. – Даная растирает лоб. – И что же… Как вы видите нашу ситуацию дальше?

«Моя ж ты умничка», – проносится в голове.

– Послушайте, кажется, здесь мы уже все выяснили… Как вы смотрите на то, чтобы все обсудить в более непринужденной атмосфере? Тут неподалеку есть хороший ресторан.

– Нет. Знаете, я думаю, для начала мне стоит как-то утрясти в голове эти… эти новости.

А с адвокатом, красавица, тебе не нужно поговорить? Угу. Держи карман шире. Понимаю прекрасно, что ее нужно тепленькой брать.

– Я думал, вам интересно мое видение сложившейся ситуации, – щурюсь, прекрасно понимая, как выгляжу при этом со стороны. И пусть мне меньше всего хочется, чтобы она боялась, добавить жесткости, думаю, не повредит.

– Хорошо, – Даная ожидаемо ведется на провокацию и, отлично это осознавая, гордо запрокидывает голову.

Глотаю готовое сорваться «Кто это – мы?», без спроса беру из стопки листов для заметок один – розовый – и записываю адрес.

– Я знаю, где это, – кивает Даная. Теперь, когда я так близко к ней, до меня доносится ее тонкий аромат. Крылья носа непроизвольно дергаются. Моя реакция на эту женщину носит совершенно определенный характер. И это плохо. Это усложняет и без того патовую ситуацию. Дерьмо.