Моя по умолчанию

Чуть отодвигает меня, чтобы подняться. Наверное, надоело сидеть вот так, глядя на меня снизу вверх.

– Еще как! Это ж надо – дед умрет. Такое придумал.

– Он правда не молодеет. И тебя очень любит. Даная…

– М-м-м?

– А если мы все решили, может, повенчаемся?

– Зачем?

Нет, я не против. Но для любого верующего человека – это серьезный шаг. И мне хочется, чтобы этот шаг был осмысленным."

"– Хочу каких-то гарантий! С тобой ведь с ума сойдешь.

– В смысле – гарантий от господа бога? – смеюсь.

– Ну, знаешь ли. Схлестнулись-то мы явно не без его участия.

– Смотрю, пока меня не было, на тебя насел отец Алексей.

– Нет. Я сам к этому пришел. Понимаешь, – не-е-ет, Астахов все же смущается, я не ошиблась! – Венчание – это же не какая-то формальная процедура, это – таинство слияния душ.

– Ох, Астахов… Какой же ты…

– Какой?

– Никаких полумер, да? Подавай тебе все и сразу?

– Так я ведь тоже… все тебе отдам.

Отдаст… Он отдаст. Да. О господи. Подхожу к нему близко-близко. Вот вроде, кажется, ванная! А сколько в ней места.

– Ну, раз так, тогда ладно, – спилю, голос сел вконец от переполняющих меня эмоций. – Баш на баш – вполне понятная система взаимоотношений, правда? – хочу свести все к шутке, иначе… задохнусь.

– Я тебя люблю.

– Я тебя сильней. – Астахов усмехается. Качает головой. – Что? – не понимаю я.

– Нет.

– Нет?

– Сильней невозможно, – объясняет терпеливо и чуточку снисходительно, как неразумному ребенку.

– Дадина! Ты там еще жива? Мне уходить надо, – во второй раз из-за двери доносится голос Галки.

– Астахова! – огрызаемся в один голос с Жоркой. Замолкаем. Снова глядим друг на друга. И смеемся. Господи, как хорошо!

– Давай выходить?

– Иди первой. Я не в форме… –  Астахов с намеком косится на свой пах, я охаю.

– Ну, кто бы мог подумать, что ты так рад меня видеть.

– Нарываешься? – сощуривается он и все с тем же намеком обводит взглядом ванную. Это – почти угроза. Мол, смотри, женщина, сколько мест, и все подходящие. Я взвизгиваю и бегом устремляюсь к двери.

– Ну, вот! А вы говорили, он ее убивает, – закатывает глаза Егор. Открыв рот, смотрю на домашних, заполонивших нашу с Астаховым спальню. В ряд на кровати сидят – отец Алексей, Егор, Ванька… Макс о чем-то спорит в дверях с встревоженной Нютой.