Караг и волчье испытание

 – И вы не смогли бы причинить зла исследователю, который не сделал вам ничего плохого.

– Верно. Я просто пошутила, – клыки исчезли, и Данаа лукаво улыбнулась мне. – Родители Тикаани и правда думают, что их умная дочка не должна торчать до конца жизни в этой деревне. Пусть луна смилостивится над ними за то, что они послали её в эту странную школу. И что мы теперь имеем: волк и хищная кошка – да где это видано!

– Ещё и не такое бывает. Наш учитель борьбы – волк, а его подруга – гремучая змея, – сказал я.

– Ты шутишь! – Данаа вытаращила глаза.

– Нисколько, и я считаю, что это здорово, – подчеркнул я. – И кстати, Тикаани – самая лучшая девочка на свете, и я её люблю, и если вы думаете, что я от неё откажусь, то лучше вам будет превратиться в крота и спрятаться в норе!

Это было ужасной наглостью с моей стороны, но кажется, Данае моя выходка пришлась по душе – уголки её губ поползли вверх.

– Ну ладно. Ты хороший парень. Я сниму с тебя проклятие Амаруука. Приходи сегодня в полночь сюда в палатку, я к тому времени всё приготовлю.

Не бойся, больно не будет. Или будет. Кто знает, кто знает…

Я поспешил убраться из палатки.

В полночь всё ещё светило солнце – видимо, в Арктике летом так и положено.

– Зато зимой несколько месяцев темно, – сказала Тикаани и пожелала мне удачи, когда я отправился снимать проклятие.

Войдя в палатку, я с ужасом увидел, что там уже сидит Амаруук, кузен Тикаани, и мрачно смотрит на меня! Что за шутки?!

Я тут же хотел выскочить вон, но морщинистая бабушка Тикаани, улыбаясь, махнула мне рукой, приглашая пройти дальше и занять место в центре палатки:

– Хорошо, что ты пришёл.

Можем начинать. Давай, Амаруук!

Только сейчас я заметил, что перед молодым оборотнем стоит барабан. Он принялся отстукивать на нём ладонями ритм.

– Быстрее! – прикрикнула на него Данаа. – Очень-очень быстро!

Амаруук барабанил так быстро, что я едва мог различить движения его ладоней. Бабушка Тикаани достала жёлтую пластмассовую зажигалку и подожгла в чаше травы. Палатка наполнилась густым пряным дымом, и я закашлялся.

И тут Данаа вскочила и закружилась вокруг меня в какой-то дикой пляске. При этом она взмахивала волосами, трясла руками с зажатыми в них какими-то магическими предметами и произносила заклинания на своём языке. Иногда она закатывала глаза – так что были видны одни белки – и время от времени испускала резкий вопль, услышав который я каждый раз сдерживался, чтобы не убежать.

Амаруук всё ещё барабанил с бешеной скоростью. По его лицу тёк пот.