Капучинка

Но стоило ей приблизится, как отвлекся и жарко поцеловал жену.

— Как у вас все тут вкусно! — заметила Лика, принюхавшись к аромату любимого блюда.

— А почему папа маму тоже всегда целует? — спросила девочка, сидя на руках у бабушки, но обнимая деда за шею.

— Потому что любит? — предположила Лика.

— Навелно, — кивнула Томирис, — А мама ему всегда отвечает 'мой любимый аботус'. Это кто такой?

— 'Аботус'? — переспросил Игнат, смеясь, — Это, судя по всему, твой папа. Всё, девочки, мыть руки и за стол!

Малика, о чем-то перешептываясь с внучкой, понесла девочку в ванную.

А Игнат поставил тарелки на стол. Ужин прошел, как и всегда, уютно и весело. Девочка болтала, веселя бабушку и дедушку. Игнат и Лика смеялись, выведывая все секреты сына и Василисы, которые Томирис бережно хранила. А чуть позже отправились в детскую. Девочка всегда засыпала в детской комнате Наума.

Уложив внучку, Лика и Игнаша оставили дверь открытой, а сами ушли в свою спальню. По очереди приняв душ, несмотря на явное желание Демоняки проделать это вместе, супруги устроились перед телевизором на широкой постели.

Лика, как и всегда, уютно устроилась в руках любимого Демоняки, посмотрела в его карие глаза, смотрящие на нее с улыбкой и нежностью.

— Я говорила, как сильно мне повезло с тобой? — тихо спросила Малика.

— Сегодня нет, — улыбнулся Игнат, — Я говорил, как сильно люблю тебя?

— Сто лет назад, — шепнула Лика, — В обед. Да, в обед, когда я уезжала в салон.

— Нет мне прощения, — горестно вздохнул Игнат, и крепче прижал жену к себе.

Лика смотрела на мужа. А он понял ее без слов. Всегда понимал. И, перетянув любимую на себя, устроился удобнее. Мужчина поглаживал жену по волосам. А женщина, прижавшись к его груди, слушала, как размеренно стучит сердце любимого. В который раз, за время их совместной счастливой, бурной, нескучной, но спокойной и размеренной жизни, Лика положила ладонь на грудь Демоняки, обрисовывая пальчиками контур витиеватой надписи на латыни.

Изначально на груди ее Демона было всего лишь одно слово. 'Свобода' — таков был девиз Игнаши Чертинского. И он действительно верил в это слово. Он был свободным. Жил, как хотел и как умел, но был непроходимо слеп. До тех пор, пока не прозрел. И тогда свобода ему стала ненужной. Он понял, что столь желанная им свобода не приносила радости и счастья. А вот любовь… Любовь делает его счастливым и по-настоящему свободным, дарит крылья и заставляет летать.